Хоровод

Как отрадно медленно перешагнуть невидимую черту реальности, оказавшись в зыбкой книжной плоскости, надёжно зафиксировавшей временно-пространственное положение читателя под ярким небосводом строк! О, я долго искала необходимый маршрут воображения. И вдруг мой компас коварно застыл, напряженно дрожа вопросом: почему бы не окунуться в пленительную негу будуарных забав роскошной Вены конца ХІХ века? Каков соблазн услышать 10 жарких диалогов, опьяняющих сознание запретными откровениями любви?.. Но на деле, мой путь оказался движением за бессмысленной процессией эстафеты похоти. К тому же, довольно безыскусной.

Маленькая пьеса Артура Шницлера открывает занавес над кулуарными отношениями внутри различных пластов многослойной конструкции австрийского общества на стыке веков. Читатель наблюдает 10 последовательных эпизодов, обнажающих нюансы интимной жизни сквозь лорнет социальной линзы. Вот уличная девка ластится к солдатику, бросая ему под ноги свой негордый скарб… А здесь - этот солдатик ловко соблазняет юную горничную, пользуясь мутным покровом заветной ночной вуали… А в доме молодого господина, та же горничная, томно прикрывая ресничной шторкой лукавые глаза, несёт для него стакан ледяной воды, с улыбкой направляясь в темный зев его душной спальни… Широко открыв свои глаза, я постепенно погружалась в дикую ярость: где в этом всём скрывается хоть какой-нибудь смысл? Да, каждый диалог, меняя одного из участников, изобличает разницу в отношении общественных взглядов сквозь интимную жизнь внутри отдельно взятого социального кубика. При чём, в мажорном, даже водевильном ритме… На мой взгляд, эскизное изображение сексуальной жизни на объемном фоне пирамиды классовых положений не имело никакого подспорья идейного наполнения. Зачем было касаться этой темы, игнорируя явную необходимость финальной точки? Проблески смысла тускло сверкают сквозь текст в редких стремлениях к поиску поэзии любви. Но она здесь явно отсутствует. Искать надо было не там… Герои Шницлера безликие и невежественные. Его женщины - ханжи, алчно жаждущие жесткого секса, хитро спрятавшись под сенью унылой нравственности. А мужчины - глупцы, лелеющие свое эго в плену у женских кружевных чулок… Истории выглядят серой пантомимой, игрой в имитацию. У какой пары выйдет задорнее вывести читателя из себя? Эстафета похоти позволяет каждой внести свою лепту в это занятное дело.

Признаюсь, я разочарована. Автор известен мне со встречи с дивной Новеллой о снах, сюжет которой был так чарующе воплощён в кадре Стэнли Кубриком… И я ожидала подобного волнения. Но здесь просто какая-то вопиющая безвкусица! Понимаю, что в своё время Шницлер бросил своеобразный бунтарский вызов обществу, создав пьесу-обличитель, запрещённую как порнографическую. Хотя там и капли порно нет. И, возможно, на сцене пьеса расцвела бы многогранными оттенками красок… Но с чистым текстом чуда не случилось. Куда вел автор читателя? Может, он тайно предлагал ему написать последний, 11 диалог, замыкающий бредовую эстафету похоти поднятием флага победного смысла? Хотя, конечно же, нет… И пусть моя гневная рецензия - пока единственный отзыв на сайте, но она тоже имеет место быть. Мой маршрут себя не оправдал. Увы.

Австрийский писатель и драматург известен своим романом Траумновелле ("Новелла Снов"), по которому Кубрик снял нашумевший фильм "С широко закрытыми глазами". Он также был хорошо знаком с Зигмундом Фрейдом и Теодором Герцлем. В оригинале пьеса называется "хоровод", публикация ее в 1920м году вызвала настоящий переполох, а премьера в Берлине даже привела к судебному иску против театра и актеров, участвовавших в ней. Шницлер получил шквал гневных отповедей и антисемитских нападок.

Поразительно, пьеса претерпела столько экранизаций - две французских Карусель (La Ronde) 1950 (здесь мы увидим Жерара Филипа и Симону Синьоре), затем 1964 (реж. Роже Вадим, кроме Джейн Фонда никого не знаю), немецкую в 1973, австрийскую в 2012, еще была опера (премьера в Брюсселе 1993) и сериал "Berliner Reigen" (2007).

Итак, нам представляется этакая череда "любовных" историй в столице вальсов. И в каждой истории два персонажа - мужчина и женщина, и один из них участвует в следующей, как будто передает эстафету. Эстафету флирта. Круг этот замкнется в последней истории.

"Все на свете подразумевает секс, кроме самого секса. Секс подразумевает власть", сказал Оскар Уайльд. Это изречение вполне подходит и к этой пьесе.

Скандал заключается в том, в какой степени секс связан с чем-то другим: с тщеславием, тайной, славой, деньгами, властью, скукой и лицемерием... Здесь очень мало страсти и любви, и это, должно быть, ударило в самое сердце двойных стандартов монархии Габсбургов, которая, как правило, публично придерживалась пуританских взглядов на любовь и брак.

Необходимо заметить и ключевую тему в пьесе - социальные слои. Автор демонстрирует, как классовые различия влияют на отношения и поведение людей. Как, даже в интимных моментах, люди остаются заложниками своих ролей в обществе и предрассудков. Вот ведь, ложные соблазны..