Поллианна

- О, он всегда отвечал, что ему, конечно, нравится. А потом часто говорил, что всё-таки ни за что не остался бы пастором, если бы в Библии не было столько радостных текстов.
- Чего? Каких текстов? - окончательно забыв про свой лист, переспросил пастор.
Теперь он глаз не сводил с сияющего лица Поллианны.
- Ну, в Библии они, конечно, так не называются. Это мой папа их так называл. Ну, понимаете, это такие тексты, которые начинаются "Радуюсь, Боже!" или: "Возрадуемся...", или: "Ликую, Господи..." Ну и всё такое прочее. Их много. Папа рассказывал, один раз ему было очень плохо, и вот он взял, да и сосчитал все радостные тексты в Библии. Знаете, их оказалось целых восемьсот штук!
- Восемьсот?
- Да. И все они велят нам радоваться. Потому-то папа и прозвал их "радостными".
- Нд-а-а, - протянул пастор и как-то странно посмотрел на наброски воскресной проповеди. В глаза ему бросились слова: "Горе вам..." - и он торопливо перевёл взгляд на девочку. - Выходит, твоему папе нравились эти "радостные тексты"? - тихо спросил он.
- Ну, да, - уверенно отозвалась Поллианна, подтверждая свои слова резким кивком головы. - Он мне сказал, что в тот день, когда он придумал посчитать радостные тексты, ему сразу стало легче. Просто он решил, что если Сам Господь восемьсот раз призвал нас радоваться, значит Ему было угодно, чтобы люди хоть изредка это делали. И папе стало стыдно, что он так мало радуется. И вот с тех пор всегда, когда ему становилось тяжело, или когда в Женской помощи поднималась ругань... То есть, я хотела сказать, когда они в Женской помощи никак не могли договориться, - быстро поправилась Поллианна, - вот тогда-то "радостные тексты" особенно помогали ему. Папа мне говорил, что именно они и натолкнули его на игру. То есть, начал-то он играть со мной из-за костылей, но он говорил, что без "радостных текстов" ему нипочём бы не придумать игры.
- А что за игра такая? - заинтересовался пастор.
- Ну, это когда во всём находишь, чему радоваться...