Саккар, этот беззастенчивый делец, этот денежный палач с нечистыми руками, забывая о том, какими делами занимался он сам, говорил о евреях с резкостью, с мстительным возмущением честного человека, как будто бы сам он жил трудом своих рук и не был причастен ни к каким ростовщическим сделкам.

— Ведь правда, сударь, чтобы быть всегда счастливым, достаточно желать этого.

Он был рожден для того, чтобы строить жизнь, а не для того, чтобы врачевать раны, которые она наносит. Наконец-то он снова окажется на своем месте, в самой гуще борьбы за наживу, в погоне за счастьем, которое из века в век толкало человечество все вперед, к все большей радости и свету.

- Да! Земля будет распахана, будут проведены дороги и каналы, новые города вырастут как из-под земли, жизнь, наконец, вернется сюда, как она возвращается к больному телу, когда в истощенные вены вливается свежая кровь… Да! Деньги совершат все эти чудеса. -(Саккар).

И ее любовь к жизни, ее неумирающая надежда разгорались при мысли о том, что наука и финансовые операции могли, как ударом волшебной палочки, разбудить эту спящую землю.

Он угадывал там целые сокровища, он рвался вперед, как боевой конь, почуявший битву.

(...), это синее море, вокруг которого расцветала цивилизация, волны которого омывали древние города — Афины, Тир, Александрию, Карфаген, Марсель, — города, создавшие Европу.

- (...) не знаю, куда стремлюсь, как, впрочем, не знает и весь этот необъятный мир. Но только, вопреки рассудку, я уверена, что и я и все мы идем к чему-то очень хорошему и страшно веселому. -(Каролина).

- И годы ничего не могут со мной сделать, я так наивна, что старею, не замечая этого. -(Каролина).

- Я часто думаю, что со мной в малом масштабе происходит то же, что с человечеством, — оно живет среди ужасных бедствий, но каждое новое поколение вливает в него бодрость. -(Каролина).

- Сегодня я смеюсь, завтра начну надеяться и опять захочу жить, жить несмотря ни на что… Как это странно, что не умеешь долго грустить! -(Каролина).

И случай также бывает иногда отвратительно жестоким.

Но все это серебро спит под землей, а рядом столько нищеты! Хотелось бы, чтобы там толпился счастливый народ, чтобы выросли заводы, возникли города, чтобы там жили люди, возрожденные трудом.

Ведь и у самого гнусного забулдыги навертываются слезы на глаза при звуках сентиментального романса.

Деньги, целые груды денег, деньги, которые часто причиняют столько зла, но могут сделать много добра, если в благотворении видеть свою гордость и счастье!

— А, от вас видна биржа! Какая она отсюда забавная! (...). Когда же вы сметете все это с лица земли? -(Саккар).
Сигизмунд пожал плечами:
— А зачем? Вы уничтожите себя сами.

Он считал, что благотворительность — это милостыня, неравенство, освященное милосердием; он признавал только справедливость.

Нелегко идти против убеждений, которые впитываешь с молоком матери.

Она любила Саккара, и это вызвало в ней удивление и боль, как постыдная рана, которую она хотела скрыть ото всех.