Два года до весны

Но зрелым, сформировавшимся, четко знающим свое место людям приятно вспоминать собственную глупость и наивность, то есть то, что называется юностью.

Конечно, мои товарищи стали другими, но все-таки нас связывает что-то очень прочное. Это наш особый мир, куда никому постороннему нет входа, нет входа потому, что этого мира уже не существует.

Мы клялись в дружбе до гробовой доски, но постепенно придем к тому, что, собравшись и крепко выпив на радостях, не будем знать, о чем говорить, кроме «А помнишь, Миша?», «А помнишь, Яша?».