Перун. Лесной роман

Пусть побегают пешком все эти офицерики и аристократишки, пусть слезут со своих экипажей, погрузятся от высоких мечтаний в быт, сквернословие, клубнелуковицы и комариные тучи типично родных пейзажей. Они ищут возвышенного, чистого, аутентичного - аутентичное будет, но такое ли, как ждали?..

"Перун" - ряд провинциальных зарисовок, несколько семей, их слуги, их гости, их соседи. Слишком поверхностно, пунктирно для большого романа (хотя героев и их взаимоотношений хватило бы для увесистого томика), вполне жизненно и правдоподобно. Ожидание чего-то трагичного, мрачного: противостояния язычества и христианства, импеданса прогресса и традиционного уклада (вырубка древних лесов и строительство завода). Есть для всего этого завязки, но они не реализуются в полноте. На выходе - скорее умиление, бытовые наброски, эмигрантская ностальгия (то есть обманные светлые воспоминания: "лёгкие, лёгкие наши далёкие", как поет Лявон Вольский).

Есть ожидание юмористического или сатирического. Американка в русской провинции. Курсистка, пытающаяся быть модной (в смысле модный учений, теорий, словечек), но мечтающая в глубине души о деревенской размеренной жизни, вареньях и соленьях. Ученый, приехавший собирать фольклор, но при этом со своим твёрдым понятием, каким должен быть фольклор. Услышав же от ребенка очень оригинальную, интересную сказку с бранными словами, он ошеломлен и... расстроен. А когда вышел наслаждаться прекраснейшим вечерним пейзажем, был заживо чуть не съеден комариными тучами. Тем не менее сцены эти не смешны. Или автор не справился с задачей, или не планировал высмеивать своих героев, или на всем лежит патина нашего послезнания, чем же всё это через пару лет, в 1917-м, разрешится.

Я так и не поняла вполне, что значит образ Перуна, всё же раз он дал название книге, то должен быть центральной ее идеей. Свергнутый в начале истукан, прошедший эксгумацию в середине, он нашел свое место в музее Кремля (ой, а может, это намек?). Скорее это что-то противостоящее искусственной культуре (христианству), древнее, что живет в каждом человеке, что равняет страсть слуги к служанке, вдовца к монашенке, юноши к молодой жене отчима. Кстати, все сентиментальные истории находят спокойное разрешение (никакой парафилии, то есть по-нашему, по-современному - девиации), все участники по-своему счастливы.

Умбиликус - хорошее слово для определения книги Наживина: вы можете порвать с семьей, своим общественным классом, Родиной (автор выходец из богатой крестьянской семьи, эмигрант), манкировать отношениями, но вот он - пупок, самая простая очевидная вещь, общее доказательство, что а) ты действительно порвал, но шрам от связи с тобой навсегда, б) ты такой же как все, низкие и возвышенные, слуги и господа пупок есть у всех, в) эта книга очень обычна и правдоподобна, без надрыва и фантастики, самая обычная вещь, и в этом для меня ее ценность - автор настолько пунктирно показывает многообещающие каждый в отдельности сюжеты, что понимаешь - он зарисовывал с натуры, правдиво. Язык книги легок, событий на квадратный дециметр страницы достаточно, чтобы держать внимание и не заставить скучать. Некоторые пейзажные зарисовки милы. Некоторые философские рассуждения занятны как тень своего времени, книга написана после революции, так что пророческими их не назовешь, как и неожиданными. Многие вещи сказаны слишком в лоб, не оставляя читателю возможности порассуждать и самому найти для себя ответ: не оставляйте на потом прощание с пожилым человеком, не уводите чужую жену, не вырубайте леса под заводы, не травите медведей с медвежатами и, в конце концов, не бейте палками лягушек.

Начала читать эту книгу и сначала показалось, что Наживин ушел во что-то новое, им еще ранее не написанное, но потом стали проявляться параллели с другими его любимыми темами вроде бессмысленного и беспощадного бунта, подлинной черноты русского народа, ошибки интеллигенции, который этот народ пыталась "спасти"... Наживин всегда пишет о потерянной стране, о том, что привело к тому, что разрушило империю и выгнало столько людей из родных краев в вечное изгнание. Я эти темы живо откликаются во мне. Мне нравится, как Наживин описывает народ, как он описывает природу - того же воробья Ваську, который до последнего заявлял, что он жив, жив, жив.

О концепции этой книги Наживин говорит сам устами Андрея: "Возьмите хотя эту драму, которая начинает теперь развертываться там, эту борьбу богов, — разве это не интересно? С одной стороны в лесных пустынях наших живо еще древнее славянское язычество, этот светлый пантеизм, с которым вот уже тысячу лет бесплодно борется враждебная ему мрачная византийщина, подменившая собою Христа, теперь выступает на сцену новый, желтый Бог нашего времени, Капитал, и уже чуется в воздухе, в тысяче мелочей, ход бога новейшего, Революции, который идет вслед за Капиталом. Что победит, когда, как?.."

Конечно, здесь нет захватывающего сюжета. Сейчас пытаюсь вспомнить и не могу хотя бы одну его книгу, где бы был самый твердый и ясный стержень сюжета, от которого автор не отклонялся бы ни на дюйм, но ничего не приходит на ум. Он всегда расплывается по тексту, растворяется во многих лицах, описывая разные типажи с их проблемами, тоненькой ниточкой вписывая свои мысли про Христа, про непротивление злу, про катастрофу, про народ.

И могут показаться наивными все возникшие в книге любови - темная и обреченная на страдания любовь Андрея с Ксении Федоровны, любовь Нины и Сергея, любовь других девушек к Андрею - романтику, который хотел написать произведение об Адаме и Еве, где бы он решил все проблемы и нашел все ответы... Но он так и не смог закончить свою поэму "Колокола". Сюжетные повороты здесь бесхитростны и уже читаны много раз в других романах. Героев этих в других тужурках мы видели уже в том же "Распутине", но все равно есть что-то другое в "Перуне", какой-то более светлый дух что ли, какая-то радость и болезненная возвышенность, как когда монахиня и Лев Аполлонович прощали убийцу.

Остается после прочтения романа этот светлый дух, пусть и сгустились уже тучи над горизонтом, Капитал пророчит смерть лесам и всему спокойному существованию этой земли. Грозный Перун запустил-таки свои стрелы.

И не могу не процитировать один длинный отрывок, который хорошо отражает, почему наш бунт становится всегда бессмысленным и беспощадным.

Если вы присмотритесь к истории человечества, то вы не можете не видеть, что история человечества есть прежде всего история необыкновенных приключений, борьбы и смерти богов. И в этой истории богов вас поражает какая-то фатальность: светлый и ласковый в начале к человеку пантеизм как-то постепенно, незаметно доходит до человеческих жертвоприношений и «обагришася холмы наша кровию»; Христос, говоривший о лилиях солнечных полей и радостных птицах небесных, чрез несколько веков превращается в грозного Бога, который заставляет людей зарываться в землю и тоже заливать эту землю морями человеческой крови в религиозных войнах из-за слов, утверждает инквизицию и пр.; капитал очень склонен забывать, что его назначение служить человеку, служить жизни — ведь, и белка, собирая на зиму орехи в дупло, собирает капитал, — и скоро начинает пожирать людей, осквернять и опустошать природу, уродовать всю жизнь, как это делают и другие идолы… И революция победит только тогда, когда она будет помнить, что роль ее служебная; если же она забудет это и превратится в нечто самодовлеющее, — а опасность эта есть, — то и она станет, как и другие боги, страшным Ваалом, бесчувственным, все пожирающим идолом. Не забывайте страшного факта: в начале всякой революции стоит святой, который хочет отдать людям все, даже жизнь свою, а в конце всегда появляется шарлатан, который хочет взять у людей все, даже жизнь их. Революция должна усилить нравственный элемент в жизни людей, а она разрушает его…

.

Этот роман Наживин начал писать еще в 1917 году, а закончил уже в 1924, когда революция уже смела столько жизней, но сколько еще было впереди... Не быть Лизе простой бабой, не заваривать чай, не засаливать грибов, не растворятся в своей желанной женской доле.