Уолт Дисней. Лучшие сказки для самых маленьких

Удивительно итальянская книга. Это довольно трудно объяснить, ощущение ускользающее, на кончиках пальцев, но у меня оно осталось. И именно Италии XIX века, раздробленной, мозаичной.

Первое, что бросается в глаза, это то, что книга имеет просто огромный по сравнению с «Буратино» период действия. Годы вместо дней. Уже это отдаляет отечественный нелицензионный продукт от итальянского оригинала.

Казалось бы, как банально – описывать различия с нашим впитанным с молоком матери Буратино. Но как от этого уйти? Как и во многих других случаях, структура задана до нас, и от этого никуда не денешься.

Вот и «Буратино» так и просит себя сравнить. Алексей Толстой был большим мастером. Он взял итальянскую книгу и, подобно папе Карло (Джепетто), стесал все виньетки, отвлечённости и прочие красивости. Сшил курточку из крепко связанных эпизодов, создал, так сказать, большой нарратив, прямой, последовательный и понятный. Вымел, скажем так, сор.

Но в этом для меня и есть очарование «Пиноккио», в том, что он такой неотшлифованный, сыроватый местами, но оригинальный, первородный. Пусть эти странноватые эпизоды про сгоревшие ноги, про акулу, про жестокие драки и травмы, про полёт на голубе, про фею, то умирающую, то воскресающую в другом теле, пусть они местами диковаты и кажутся неуместными. Нет, они уместны, но в другой парадигме, XIX века, они как яркие картинки, сложенные вместе, переход от одной к другой резок, разграничен и неожидан.

И, естественно, прелесть оригинала всегда в том, что он вызвал появление копий. В попытке отгадать – что же такого настолько оригинального и необычного в этой книге, что она заставляла перекладывать ее многих и многих мастеров культуры, и есть главная прелесть.

Не в морали ли дело? Не в том ли, что, как попугай, долдонит Сверчок? Или в том, что автор прекрасно понимает, что повторением не решить проблему и человек должен ожечься, чтобы понять? Не знаю. Но под очарование этой несколько наивной, но буйной и веселой сказки я попал.

В этой рецензии я хочу еще раз затронуть тему влияния сказок на неокрепшее детское сознание. Идея такова: ребенок, с удовольствием слушающий волшебные истории, рассказываемые мамой/папой, воспринимает их некритично и «в прямом смысле», вследствие чего жизненные стратегии и модели поведения героев, т. ск-ть записываются на его жесткий диск и воспринимаются как руководство к действию. Особенно это касается, конечно, любимых сказок – тех, которые мы могли слушать бесконечно. Возможно, стоит покопаться в воспоминаниях, чтобы понять, не отрабатываешь ли ты (а вдруг?) всю жизнь «программу» какого-нибудь Карлсона… или Красной шапочки. А понимание – первый шаг на пути к выздоровлению, хе-хе… Первый раз я прочитала обо всем этом у Эрика Берна – он довольно подробно (и смешно, на первый взгляд) разбирает как раз «Красную шапочку». И другие авторы, конечно, брались за эту тему (тот же Панюшкин, к примеру). Так что я не претендую на оригинальность. Но соображения о «Золушке», изложенные ниже – лично мои.

Итак, «Золушка». В 80х гг. эта сказка пользовалась особенной популярностью, благодаря очаровательному фильму «Три орешка для Золушки». Да и во все времена она – одна из классических историй. Она есть практически в любом сборнике сказок, и потому особенно опасна. Чем же? – спросите вы. Прежде всего тем, что учит тотальной пассивности. Принято называть Золушками женщин, добившихся в жизни неожиданного успеха, выбравшихся «из грязи в князи», ценой настойчивого труда, - и здесь заложена большая ошибка, ибо настоящая Золушка ни за что не борется и никуда не выходит. Она вообще ничего не делает для реализации своих желаний (и, возможно, слабо представляет, что они у нее есть), она просто пассивно ждет. И терпеливо исполняет поручения окружающих (мачехи, но не только), надеясь, где-то в глубине души, что в один прекрасный день ей воздастся за покорность и тяжкий труд. Причем воздастся именно так, абстрактно: явится добрая фея, золотая рыбка или прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и сам догадается, чего Золушке не хватает для счастья. Ей даже не придется просить о помощи или озвучивать свое желание вслух. (В одной из версий единственное, чего она осмеливается попросить – это «того, что само свалится тебе на нос» или «хотя бы посмотреть через окна на бал» - она сомневается, что достойна большего. Вернее, она практически уверена, что недостойна. И поэтому ее удел – рабский труд до конца дней, в надежде «заслужить чудо».)

Теперь подумайте, часто ли встречаются в реальной жизни добрые феи или бескорыстные волшебники, наделенные даром телепатии? А без их активного участия шансов получить главный приз у Золушки нет – ведь сама она не имеет права хотеть чего-то для себя. Или, если имеет, то после того, как посадит все розовые кусты, вычистит все дымоходы, переберет всю крупу… А поручения все не кончаются. И в результате, постаревшая Золушка годами смотрит сквозь окно чердака, разочарованно вздыхая про себя, что жизнь не удалась и ожидания не оправдались. А вероятно где-то еще жив тот самый Прекрасный принц, которому она могла бы «испортить его лучшие годы»… А может быть, стоило бы оторвать свой изящный зад (извините за мой французский) от мешка с золой и выйти в большую жизнь?.. Ну как же, как же – там ведь так много неизвестного… там придется принимать решения и брать ответственность за свою судьбу на себя…

В сказке, убедившись, что модель (с крестной-феей) работает, Золушка использует ее впредь. Чудом познакомившись с Принцем, она проделывает с ним этот фокус – сбегает, пока общение не приняло серьезного оборота, роняя на ходу туфельку (повод продолжить знакомство для о-о-очень настойчивых), надежно прячется и снова ждет. Молча. То есть максимально усложняет ему задачу. Тем самым желая убедиться в его заинтересованности и умении угадывать ее мысли. И исполнять ее желания, разумеется. Могу предположить, что и в самом идеальном случае Золушку ждет разочарование (после свадьбы, на которой заканчивается сказка), потому что Принц, судя по всему, тоже персонаж ранимый и недолюбленный, и ищет в Золушке маму (как и она - в нем). Но, возможно, такой исход лучше, чем безнадежное сидение на чердаке. Вот только добрая фея бы вовремя подвернулась…

В этой сказке много интересных персонажей: 1) родная мать, рано умершая и передавшая то самое, роковое послание – «Трудись!..», 2) пассивный отец, который в одной из версий вообще отсутствует, а в другой никак себя не проявляет, прячущийся за спиной жены, тоже оторванный от реальности (алкоголик?), 3) сводная сестра (сестры), вынужденная во всем поддерживать авторитарную мать и нападать на Золушку, чтобы самой избежать ее гнева, 4) мачеха - угрожающая фигура, подавляющая всех вокруг себя и тоже одинокая, 5) загадочная крестная-фея – во-первых, почему крестная, если колдунья?.. и так далее.

Вдумываясь в привычные детские сказки, трудно выбрать «наиболее безопасную», которую можно читать ребенку – ведь их придумывали и переделывали такие же несовершенные люди, как мы с вами, внося в сюжет фрагменты своих тараканов. Возможно, простым выходом будет чтение разных историй – в надежде, что разные модели поведения научат его быть более гибким и помогут найти свой, эксклюзивный путь к счастью.

Разбираем.) Если смотреть без привычной сказочной оправы, здесь сразу бросается в глаза странная вещь: у Золушки вообще-то есть изначально нормальный социальный статус, но внутри собственного дома она оказывается в положении прислуги. И это важный сдвиг -не "бедная сирота", а человек, который как будто выпал из собственного положения и оказался ниже него. Дальше возникает вопрос не про магию, а про покорность. Почему это вообще держится? Почему система не ломается изнутри? И здесь сказка показывает не характер "слабого человека", а устойчивую семейную конструкцию, где распределение ролей уже принято как норма. Не обсуждается, не оспаривается - просто выполняется. Золушка в этом пространстве не столько "терпит", сколько существует внутри правил, которые заранее определяют, кто может говорить, а кто должен делать. Отец в этой логике - фигура странная именно своей выключенностью.) Он присутствует формально, но не участвует в перераспределении власти внутри дома. И это делает ситуацию стабильной: не потому что он активный участник, а потому что он не ломает порядок своим вмешательством. Мачеха и сёстры - это уже не просто бытовое зло. Это те, кто занял право на голос, внимание и пространство. И их поведение не выглядит "исключением", оно работает как привычная норма внутри этой системы. Фея-крёстная появляется как внешний разрыв этой логики. Но она не исправляет устройство дома - она просто выносит Золушку на время за пределы этой структуры, создаёт момент, где действуют другие правила. И тогда становится видно главное: сказка не про внутреннюю трансформацию героини и не про победу характера. Она про редкий выход из системы, где человек из положения "невидимого" становится видимым - но только на ограниченное время и в ограниченной форме. И узнавание в финале снова возвращает всё не к личности, а к признаку: туфелька работает как фильтр, через который система решает, кого считать "подходящим". И в этом, если смотреть холоднее, нет восстановления справедливости в привычном смысле. Есть временный сбой порядка, после которого мир просто фиксирует нового "правильного человека" вместо старого "невидимого".) Всем спасибо!)