The Painted Veil

Он гордится своей низкопробной хитростью.

- По ее словам, для нее не бог весть как лестно, что ее мужем увлекаются сплошь посредственности.

– Все считают, что у него выдающиеся способности.
– Способности? Какая чушь! Он очень недалекий человек. Впечатление такое, что со своей работой он справляется блестяще, шутя и играя. Ничего подобного. Он трудяга, старателен, как счетовод-евразиец.

– Разумеется, он далеко пойдет. Знает все ходы и выходы. Не сомневаюсь, что мне еще доведется величать его «ваше превосходительство» и вставать, когда он входит в комнату.

Не поверила своим ушам, когда он дал ей понять – без слов, но до ужаса ясно, – что она для него ничто.

– Не знаешь ты Уолтера, – сказала она.
– Зато знаю, что купить можно каждого.

-- Ты прав, с тобой мне всегда было скучно. То, что тебе нравится, для меня пустой звук, и я об этом не жалею. В Венеции ты таскал меня по бесконечным музеям, когда мне гораздо интереснее было бы играть в гольф в Сандвиче.

- Он ей надоел. С ним скучно, скучно, скучно!

- Да, ему не откажешь в обаянии, а ведь это самое главное.

Но сейчас, когда он высказался, она ощутила непонятную уверенность в том, что такой любви она еще не встречала. Ощущение это вселяло и легкий страх, и радость.