Gravé dans le sable

В группе людей, тем более в группе мужчин, и уж тем более в группе мужчин, отправляющихся на войну, всегда есть лидеры. И козел отпущения, от которого остальные отстраняются, обвиняют его во всех грехах и навешивают ярлыки всех пороков – реальных, предполагаемых и вымышленных. Нет ничего лучше козла отпущения, если хочешь сплотить сообщество.

У каждого ушедшего есть собственная звезда.

Даже ангел-хранитель не может помешать человеку продать душу дьяволу.

Посмертная репутация важнее посмертной славы.

Когда все кончено, нужно сделать одно – забыть.

«Все мы рискуем жизнью, – говорил Лаки. – За что? За жратву, курево и потому что приказали генералы. Никто ни черта не понимает и не хочет разбираться: а вдруг поймешь, ужаснешься и дезертируешь? Я обменяю свою шкуру на полтора миллиона долларов. Добавлю остроты героическому заданию. Это окрыляет…»

Мать должна рыдать вослед уходящему сыну – он ведь может не вернуться. Эмилия Арлингтон прекрасно знала, что ее взрослый ребенок не хочет, чтобы ему продырявили шкуру в Нормандии. Да и кто бы захотел?

Сволочные Арлингтоны! Все, с самого первого, покинувшего Англию, и кончая Эмилией. А я как последний идиот молчал и не протестовал. Испугался и не попросил: мама, я не хочу на фронт, не хочу умирать молодым на чужой войне. Давай немного подождем…

"Даже ангел-хранитель не может помешать человеку продать душу дьяволу"

Счастье делает людей эгоистами...

Нечего выставлять свои беды напоказ. Настоящая печаль прячется от людей. Печаль заразна!

Мы говорим о войне. Кто вправе не то что судить – даже пытаться понять солдат?

Мужчинам обязательно нужно покорить вершину, чтобы потом рухнуть в пропасть. А женщины просто живут на самом краю этой пропасти и смотрят в бездну, поглотившую мужчину…

А какое отношение к книге имеет астероид?– Там живет Маленький принц. Когда Сент-Экзюпери становится грустно, он смотрит на небо и вспоминает друга, который вернулся жить на свою звезду. Печально и радостно, понимаете? У каждого ушедшего есть собственная звезда.

Кто посмирней , так тот и виноват.

Солнце робко касалось лучами хрупкого квадрата голубого неба.

Настоящая церковь должна быть старинной, старее всех домов. А новая — так, вроде безделушки на камине. Церковь — она как родовая память, передается от поколения к поколению.

Семнадцать человек убило. На войне это, может, и не великие потери, а вот для деревни, где всего сто тридцать жителей, очень даже много.