Петр Чайковский и Надежда фон Мекк

«В Вашей музыке я сливаюсь с Вами воедино, и в этом никто не может соперничать со мною: здесь я владею и люблю!» -(Н.фон Мекк).

«Ваше замечание, что слова часто только портят музыку, низводят ее с ее недоступной высоты, верно совершенно». -(Чайковский).

Единственное ее утешение – повторять себе, что по сердцу, если уж не по таланту, она – женская копия Чайковского.

«Я бы презирала себя, если бы подделывалась под общественное мнение и изменила бы в чем бы то ни было свои поступки из боязни того, как найдут это люди». -(Н.фон Мекк).

«Я враг всякой внешности, начиная с красоты лица до уважения общественного мнения включительно. Когда я слышу, что говорят о человеке, одаренном высшими нравственными и умственными свойствами, как о лошади или о мебели, у которых ничего и быть не может, кроме внешней красоты, я возмущаюсь всем своим существом». -(Н.фон Мекк).

Можно сказать, что для него [для Чайковского] музыка и путешествия связаны неразрывно и что они являются залогом его душевного равновесия и творчества.

«По-моему, не кровные и не физические узы дают право, а чувства и нравственные отношения между людьми...» -(Н.фон Мекк).

С ликующим сердцем, она решает раз навсегда, что, давая ему деньги, в которых он нуждается, чтобы выжить, она делает прекрасный подарок самой себе.

Разве не должна она гордиться тем, что настолько необходима гению, как для материального благополучия, так и для того, чтобы продолжать вести с ней, в письмах, обмен мыслями, в котором расцветает на просторе их обоюдная страсть к музыке?

«Кто знает, быть может, я оставлю после себя что-нибудь в самом деле достойное славы первостепенного художника». -(Чайковский).