Варавва

— Я всегда твердо верила, что смерть — конец всему. Мысль о том, что мертвые могут воскреснуть, меня страшит.

— Я тоже не хотел бы жить снова, — произнес Пилат. — Мы в своей жизни совершаем такие поступки, о которых лучше не вспоминать… Забвение нам может дать только смерть… Но вдруг, — Пилата словно осенило, — вдруг в нас есть вечная частица?..

— Но если ты знал обо всем, то почему не предупредил нас?

— А какая польза в моих словах? — устало произнес Мельхиор. — Вы не верили вашему Учителю, как же поверили бы мне?

— Я не нуждаюсь в помощниках. Я сам себе служу уже много лет и не находил более верного и преданного наперсника...

— Спасение? — переспросил Мельхиор. — Ты хочешь спасти ягненка от волков, лань от тигров, веру — от священников? Ты смел и опрометчив!

Жизнь — талисман, но цель этого волшебного подарка ты должен понять сам!

Да, нелегко обрести веру, - добавил он, немного помолчав. - Не всем дано такое удивительное счастье.

Для власть предержащих нет ничего более страшного, чем свобода мысли, свобода совести и презрение к общепринятому мнению.

Он был опасен, Он хотел изменить весь мир.

Убивать безгрешного — всегда наслаждение для грешника. Разве не ставят ловушки певчим птицам и не вонзают нож в горло молодой лани? Разве грубая рука не рубит под корень дерево и не гибнет цветок под ногой безжалостного прохожего? Все стремятся уничтожить красоту и чистоту!

«Он был ранен ради наших прегрешений, и Его ранами мы исцелены».

Правя миром, попробуй обойтись без обмана!

Самые жестокие и те оставляют мертвых в покое...

Деньги всегда создают хорошую репутацию!

Убивать безгрешного — всегда наслаждение для грешника.

Бросить погибающего — это так по-человечески!

<…> человеческие законы сотворены для ограждения человеческой виновности; невинность всегда страдает, так как она ненужная добродетель и служит упреком для греховности.

Разве ложь не существовала всегда? Разве не будет она вечной?