Я угнал машину времени

Революция, сущностью которой было насилие, после победы сохранила насилие как наиболее лёгкий метод для решения всех проблем. Всё равно что после хирургической операции резать человека от всех болезней: от головной боли, от насморка. Причём, если при хирургической операции больного режет хирург, то теперь режет любой, кто дорвался до скальпеля.

И до чего же она прожорлива, победа, сколько она сжирает людей! А поражение? Разве оно не сжирает людей? Когда они пируют за одним столом (а они всегда за одним столом), поди разберись, кто больше сожрал - победа или поражение.

После смерти человек останавливается на той точке развития, какой ему удалось достигнуть при жизни. Кто на этом свете не поумнел, на том уже не поумнеет. На том свете многие думают: надо будет в очередном земном воплощении что-нибудь подчитать, подучить, пытаются даже завязать на память узелок, но в тех местах завязать его практически не на чем.

Живите долго. Когда почувствуете, что осталось впереди мало лет, считайте годом день или час, и опять впереди у вас будет вечность. Так, вероятно, поступают бабочки, которые живут один день. Каждый, кто живёт, проживает вечность, только измеряется она по-разному.

Жил-был Психиатр. Он лечил людей от ложных представлений (если исходить из того, что истина известна нормальному человеку)...

...Жизнь бабочки ограничена физиологией, бабочка не может выйти за пределы физиологии, а человек — может. Разорвать этот ограниченный круг, выйти за пределы физиологии — это, в сущности, и означает стать человеком. Человек становится тем выше, чем выше поднимается он над физиологией. Над бабочкиной физиологией. Над звериной физиологией. Над человеческой физиологией. Над физиологией всех, кто жил до него на земле.

Отдать старость взамен молодости — это значит снова стать молодой…

Я вспоминаю слова Юрека о том, что бесчеловечность нельзя оставлять на земле в надежде, что из нее когда-нибудь произрастет человечность. Обезьяна больше не превратится в человека, она скорее весь мир превратит в обезьян и заставит их стыдиться всего человеческого. Когда обезьяна вооружена до зубов, очень трудно превратить ее в человека…

Поступок Коммерсанта был безукоризнен с точки зрения логики, а если нас нельзя упрекнуть с точки зрения логики, то все остальные упреки беспочвенны и нелепы.

Его бы все равно убили, - резонно заметил Коммерсант. - Что же лучше:
чтоб убили одного или семерых? Простая арифметика.

• Не такая простая, если приходится умирать самому.