Полное собрание сочинений. Художественные произведения в двадцати пяти томах: Том 8

Пелагея Ниловна — человек малозначимый. И сволочь. Именно так к ней обращается Михаил Власов — ее муж, первый силач в слободке с острыми глазками и буйным нравом. Впрочем, это его любимое слово, оно вовсе не отражает личность благоверной. Поэтому когда старший Власов издыхает от грыжи, хоронит его именно сволочь-жена и сын Павел, который в одночасье становится кормильцем семьи.
Павел Власов на отца по нраву не похож, да и на других фабричных работяг тоже. Каждый день безвозмездно отдавать каторге труда, вычеркивать его из жизни, чтобы выходные кончать пьянками и кровавыми драками. Увольте! Вокруг в клетках бедные люди с болезнью души, тревогой, хронической усталостью и раздражением. И без желания поменять привычный ход быстротечной жизни.
Изменения, что настигли сына, не остаются без внимания Пелагеи Ниловны. Она, повторюсь, человек очень малозначимый. Ее покойный муж забрал ее из отчего дома совсем молодой, она не помнит время до замужества, она не знает кем является. Двадцать лет брака она проливала слезы, жила в лихорадке, где главной целью было ублажать изверга-мужа, чтобы не грубил, не бил, да хоть раз приласкал. Она разучилась читать, стала бесплотной. Обида и бессилие были ее вечными спутниками, с ними она думала и умирать. Но огонь, горящий в глазах сына и выжигающий все на своем пути, наделяет ее давно позабытыми качествами и каждый день — это небольшой робкий шаг навстречу переменам. Переменам под красным знаменем.

Полна страданий жизнь этой кроткой женщины. Она образцовая жена и мать своего времени. Покорная и забитая, она даже учит сына в начале романа, что людей нужно опасаться, без страха не общаться с ними, ведь люди ненавидят друг друга и непременно погубят. Но открытый и свежий взгляд сына на общество, члены его «кружка», посещающие их дом, становятся катализатором к перерождению. Люди, горящие правым делом, объединенные единой высшей целью, которым не чужды сострадание и самопожертвование. «Видно, не одна я заново живу!..» — размышляет Пелагея Ниловна, которой дарована вторая жизнь. Растут ее интересы, ранее зацикленные только на домашних хлопотах, как растёт она личностно, становясь значимой фигурой в революционной борьбе. Как постепенно становится она матерью для всех товарищей сына, находя для каждого ласковое слово, поддерживая, оплакивая их. Поистине, мы все дети одной матери - правды.

Самая запомнившаяся книга из всех которые я не смогла дочитать. Возвращалась к ней раз пять, но не смогла, но больше половины осилила. Вся проблема в том, что я пересмотрела свое отношение к революциям, войнам, а главное к любви безграничной и бездумной. В юности мне бы книга понравилась, тогда революционный дух захватывал, а сейчас пугает.

Главной героиней произведения является мать революционера (который как-бы ключевой герой, но для меня главная героиня -мать), которую кто-то бы назвал образцом, она поддержала сына, рискнула многим не только ради него, но и ради движения которое он поддержал и во главе которого стал. Сам революционно настроенный сын Павел, тоже достаточно интересный герой, его сложно назвать бездумным, он в отличие от многих представителей революционных движений, задумывался о том что происходит и каких целей он хочет достичь.

Не смогла осилить книгу полностью именно из-за того, что мать героя готова была пожертвовать жизнью за те принципы которых не понимала, меня очень пугают такие люди, ведь часто их бездумные действия приводят к страшным последствиям за которые они не способны нести ответственность. В этом плане осознанные революционеры, пугают меньше. Мне не понятна позиция тех кто готов жертвовать чем-либо просто потому, что какой-то авторитет (пусть даже сын) решил, что так правильно.

Само произведение написано достаточно сложным языком, обычно у меня нет проблем с восприятием классической литературы, поэтому не могу сказать, что проблема в этом. Тематика книги тоже не простая, я скорее всего дочитывать и не буду, слишком сложно представлять события описываемые в книге.

В школу я ходил во времена перестройки, вплоть до распада СССР. И эта книга была в школьной программе. Но помню отчётливо, что тогда её не прочёл. В том числе и потому, что сюжет её был хорошо знаком, благодаря коммунистической пропаганде, если не всем жителям СССР, то большинству. Пропаганда, наверное, сыграла здесь роль спойлера, отбив желание мне, как подростку, читать роман. Тем более, что у многих в стране тогда распространился скепсис по отношению к марксистско-ленинской идеологии, что тоже сильно дестимулировало читать такие книги.

Со временем, уже в зрелом возрасте захотелось понять детали сюжета этой книги. Ещё со времён перестройки казалось, что авторы-социалисты, кем Горький в итоге и стал, порой сильно сгущали краски, описывая нищету и лишения рабочего класса. Однако, с возрастом, знакомясь с большим количеством исторических источников, я убедился, что это не так. Порой рабочим и крестьянам-отходникам, отправлявшимся на заработки в города, приходилось сталкиваться с очень тяжёлыми условиями труда. Даже более худшими, чем я прочитал у Горького в этом и в других его произведениях. Поэтому, в итоге, роман всё-таки с интересом прочёл.

Не могу сказать, что это шедевр, как о нём многие отзывались. Собственно в главной героине я больше увидел некий религиозный прототип. Женщину, поменявшую свою веру - вместо церковного православия на веру социалистическую, что, наверное, было естественным для её воспитания, оставаться в таком религиозном состоянии сознания. И это ведь произошло во многом вопреки официальной атеистической социалистической идеологии. Женщина приняла на себя при этом некую роль мученицы, сын которой оказался в тюрьме за свои убеждения и революционную деятельность. И она сама теперь стала помогать, по мере своих возможностей, революционерам, продолжая дело сына, которому тот служил. То есть некий архетип её поведения остался прежний - религиозное служение. Просто человек теперь имел новый символ веры. В котором, кстати, что-то было близкое и к христианству. Идеи служения и самопожертвования, сострадание к страждущим и др.

Не жалею, что книгу всё-таки прочёл. Но перечитывать её точно уже не буду.

Все-таки Горький велик и прекрасен. Очередное его произведение захватило меня со страшной силой - невозможно было оторваться, сердце болело за персонажей, голову кружило от их бравых порывов. Прочти я эту книгу в юном возрасте – загорелась бы идеей стать революционером. Уж больно цепляет роман; многие осуждают в подобных произведениях ярую пропаганду социалистического строя, но я люблю их как раз за это. Впрочем, в этой книге это не главное, есть в ней еще, чем зацепить читателя…

Всем нам известны истории, не только из книг, но и из жизни, где сын идет по пути отца, всеми силами стараясь не осрамить его, реже – дочь идет по пути матери. Но в этой книге все переворачивается с ног на голову, потому что даже не сын берет в пример мать, нет, а мать идет по стопам сына. И это – удивительно, живо и жизненно.

Павел Власов ведет активную революционную работу: добывает и читает запрещенную литературу, вместе со своими товарищами просвещает народ, вдохновляет его. Ведь все живут плохо, но не так уж и просто донести это до народа – да, люди знают это, но в большинстве своем думают, что так и должно быть. Цель Павла – горой стоять за правду, открыть ее людям, вдохновить их на создание нового мира, где им не придется терпеть страданий ради смешных прихотей богачей.

Матери Павла, конечно, нелегко это принять. Да и когда старому поколению легко было понять молодежь? Поначалу она не понимает, ради чего он губит свою жизнь, ведь очевидно, что его ждет тюрьма и Сибирь. Но, тем не менее, она молчит, настороженно присматривается к его загадочным «товарищам»… И постепенно понимает, что должна либо уйти с пути сына, либо… Либо помочь ему в становлении правды, почему бы и нет. Павла сажают в тюрьму, но его мать, преодолевая страх, продолжает его дело, беспокоясь уже не о том, как там сын, а о том, как бы не осрамить себя перед ним, перед тем, за кем готовы броситься толпы народа. И она на славу выполняет свою задачу.

Даже не знаю, что прибавить в свой отзыв об этой книге. Повествование очень увлекательное, терзания матери, ее колебания, порывы слезами и стенаниями остановить сына, медленное понимание ситуации, перестройка мировоззрения, желание хоть чем-то быть полезной, наконец, смирение перед решениями единственного ребенка – все это описано очень живо, реалистично и берет за душу. Да и вообще, Горький замечательно сложил эту историю: тут не только мать, тут еще и сплоченные революционеры самых разных возрастов и происхождений, причем еще в самом начале своего пути. Подавляемая любовь (потому что дело – превыше всего!), горячие споры, вера в лучшее будущее, умение спокойно хранить в сердце ушедших товарищей, постоянное ожидание ареста, тюрьмы, ссылки… Все это местами наивно, но очень трогательно, и невозможно не думать о персонажах этого романа с нежностью. Именно с нежностью, другого слова не подобрать. Любопытно, кстати, и то, что богачи, против которых бунтует народ, в отличие от многих произведений, у Горького не изображаются исчадьями ада. Здесь они плохие, но не ужасные, такие же люди, часто достойные жалости. Поначалу, конечно, возникает у простого человека предубеждение – а, богач!.. – но потом присмотрелся, подумал: а ведь тоже человек, и скорбно, что не видит, какие беды творит… В общем, все очень проникновенно, и если с высоты нашего времени и можно осудить кое-какие утверждения, то все с лихвой возмещает стремление героев – сделать мир лучше.

Вердикт однозначен – замечательный роман, безусловно заслуживающий прочтения.

Под небом голубым есть город золотой,
С прозрачными воротами и яркою звездой

Волохонский, подкорректированный Гребенщиковым. У Волохонского - Над небом голубым. Да и практически у всех людей Рай - он там, где-то над небом, не в этой жизни, не в земных пределах.
Об этом городе когда-то рассказывала маленькому Алешке его бабушка, когда плыли они на пароходе, когда баюкала мальчика-сироту, у которого всего надежды - только на сказочный город, где живут красивые сильные люди, почти боги.

Почти все творчество писателя - тоска по такому городу. Только "под небом голубым". Он мечтал о рае на земле. Он любил сильных людей, способных не только для себя найти счастливую жизнь, но и других вывести из темноты.
Павел Власов - по сути тот же герой Данко - сверхчеловек, почти бог.

Бог официальный к тому времени устарел, Церковь не могла предложить новую сказку, в которую бы поверили новые люди. На сломе веков происходит кризис веры. Не годится никакой иной бог, кроме богочеловека.

Вся история Павла Власова - история нового Христа, указывающего людям верный путь, несущего людям какую-то мифическую Правду. Страдающего за новую веру, но гордо несущего свой крест (разумеется, здесь он представлен в виде социал-демократического знамени)
Образ нового Христа не прописан детально. Он красив, уверен в своей правде, принципиален - собственно, шаблонный герой любого эпоса. Главное ведь не личность самого героя, а его идеи.
Я не подсчитывала, сколько там сотоварищей у Павла Власова. Возможно, что тоже двенадцать. Ну и (не сочтите за богохульство) - мать.
Мать Павла Власова - центральный образ. Но, наверное, так и положено мифическому персонажу, - тоже более символ, нежели человек.
Возможно, Горький хотел ее изобразить живой, страдающей, принимающей дело сына как самое главное дело всей ее жизни.
И здесь должны отозваться собственные струнки: какая мать! как она отрекается от себя, как она понимает собственного ребенка, отдает его людям... ну и т.д.
Но вот как-то проваливается тема человеческой матери. То ли потому, что Горький сам не знал что такое мать, то ли намеренно писал о нового-бога-матери, но получилась мать плакатная, зовущая на борьбу за дело сына, но никак не женщина.

Роман ужасный. Роман - гибрид легенды о Данко и программы Социал-демократической партии.
Песнь о Герое у Горького хороша в кратком изложении. Но как роман - чудовищна.
Авторский слог - резкие переходы от протокольной речи к былинному напевному слогу; герои из народа - философы, мудрствующие, говорящие пословицами-поговорками, не живые люди, а выжимки для газетной статьи, которую мог состряпать впечатлительный интеллигентишка Клим Самгин, но не мастер слова Максим Горький.

P.S. Горький (как отмечает хорошо его знавший Лев Троцкий) не был революционером. Более того, он не любил революционеров (как и интеллигентов). Алексей Максимович восхищался сильными, свободными людьми. И можно было бы восхищаться вслед за Горьким образами сильных людей - Павла Власова и его матери, если бы не многочисленные "но", испортившие песню.

--------------
когда-то я ругалась за это слово на Дм. Быкова. А ведь прав оказался.

Экспрессивный, яркий роман Горького, канонизированный после революции как предтеча социалистического реализма. Канонизация, однако, прошла не без проблем, ведь сама ткань романа такая горьковская, столько здесь романтизма и увлеченности, которые ему не удалось, несмотря на все старания при создании Союза писателей, привить другим творцам Страны Советов. Любопытно, поэтому, попытаться посмотреть на роман без послезнания.

Скажу сразу, роман как таковой мне не понравился. Не сюжет, не композиция, а сам язык, который так любопытен и уместен, например, в «Сказках об Италии» , здесь все время казался out of place. Наверное потому, что сам романтический подход Горького ужасно ограничен – в его варианте борьба с царизмом превращается во что-то удивительно знакомое. И дело не в навязчивых религиозных аллюзиях (в первую очередь - в распределении ролей: идущего на казнь сына и просветляющейся из-за этого матери, но это слишком очевидный пласт), когда революционеры становятся у автора сознательной копией общины ранних христиан, ведущих жизнь среди язычников. Даже водку не пьют, оказывается. Вот этот революционный романтизм за все хорошее против всего плохого оказался, с одной стороны, очень прилипчивым – его полно и сейчас, в каждом новом революционном взрыве, что по эту сторону океана, что по ту, но с другой он удивительно пуст, если под него подходят почти все, например, люди с хорошими лицами на постсоветском пространстве. Не зря Ильич не любил подход Горького, романтизм этот очевидно выхолащивает содержание, уносясь все время в ненатуральные диалоги и выспренние рассуждения.

Любопытно, что при таком взгляде звероподобный Рыбин, которого Горький любит и ненавидит одновременно, вышел довольно живым. Он должен символизировать мужиков, которым уже хочется бунтовать, но которые все еще стоят очень далеко от промышленных рабочих. Его здоровый скепсис к интеллигенции резко контрастирует с благоговением Ниловны (ну, не без проблем при знакомстве, но все же), и ведь трудно сказать, что он ошибался, n’est-ce pas?

Из дня сегодняшнего любопытно читать и про хохла (так в тексте), одного из главных героев романа. Он, конечно, шаблонный малоросс XIX века, романтический и мягкий, что говорит, что Горький любил стереотипы не меньше нас с вами. Шаблон, правда, с тех пор сильно изменился, но тем интереснее сравнивать. В известной степени Горький уже в 1906 предвосхитил одну из основных проблем национального строительства в СССР – как сочетать предписанную национальность с отечеством всех трудящихся?

Майкл Манн писал , что США и царская Россия были лидерами по насилию, применяемому против рабочих. «Мать» - прекрасная иллюстрация для его тезиса, ведь для современного взгляда совершенно не ясно, зачем администрация так жестко реагировала на демонстрации. Солдаты, соглядатаи, жандармы, шашки (хотя бы плашмя), тогда как требования рабочих очевидно ограниченные и экономические. С другой стороны ясно, что государства с тех пор научились куда эффективнее реагировать на беспорядки, riot police сильно выигрывает в сравнении с солдатами регулярной армии, обычно и крови меньше, и ущерба.

Я не очень люблю Горького, потому что очень уж от него несёт «советчиной» и «приторным пролетариатом». Я сама пролетариат (сегодня, конечно, не существует этого класса, но я имею в виду, то, что я рабочий класс, голубой крови во мне нет, и всего приходится добиваться своим трудом и усердием), но во мне умеренная и здоровая доля этого явления. Я не доказываю права, не считаю себя обездоленной и ущемлённой. А у Горького одна сплошная грязь, копоть и неудовлетворённость выпавшей судьбой. Вот у меня такое восприятие его книг, внешнего облика с фотографий. Тут я узнала, что он ещё против гомосексуализма рьяно выступал, а это очень подозрительно, тем более, если вспомнить непростое детство и юность, где могло случаться всё что угодно. Но я уважаю Пешкова за то, что он пытался и плыл против течения, трудился и вечно учился.
Романом «Мать» Горький попал в сердцевину своего времени и общего народного настроения.
Главная героиня – Пелагея Ниловна. С одной стороны мне хочется у неё спросить: «Вам делать больше нечего? Для чего вы полезли во всю эту революционную гущу?» Но с другой стороны меня восхищает её одержимость идеей, вера в правое дело, отсутствие страха перед правоохранительными органами. Ниловна рискует своей свободой и продолжает дело сына.
Оказывается у Павла Власова существовал прототип – Пётр Андреевич Заломов, которому даже удалось дожить до седых волос, несмотря на чересчур активную революционную деятельность.
Горький писал о том, что считал важным для себя и своих соотечественников. Возможно, это искренность, а не выслуга перед новой властью, но фанатизм всегда вызывал у меня неприятие. Всего должно быть в меру.

Крест, как орудие убийства, - с этой Голгофой познакомился Горький, когда ему еще не было восьми лет. В десять он сам уже знал, что такое схватить в ярости нож и кинуться на человека. Он видел, как его родную мать била в грудь сапогом подлая мужская нога. Свою бабушку он видел окровавленной, ее били от обедни до вечера, сломали ей руку, проломили ей голову, а оба его деда так свирепо истязали людей, что одного из них сослали в Сибирь
К.Чуковский ''Две души М.Горького''

Скажу сразу, что любое произведение Горького, лично для меня, не имеет никаких оценочных характеристик: плохо - хорошо, понравилось - на понравилось. Каждая его книга для меня - разговор и спор с самой собой, важный, мучительный спор в котором нет ни победителя ни побежденного, а есть попытка проникнуть в тайники собственной души, собственных иллюзий. Не исключение и этот роман Горького, пожалуй, один из самых любимых после ''Клима Самгина''. Во-первых и в самых главных - образ Матери. Ниловны. В чертах ее характера, ее ''возрождении и прозрении'', в ее всеобъемлющей любви ко всему человечеству, есть что-то такое божественное, светлое и созидающее, что притягивает к ней, как магнит. Женщина для Горького была Божественным созданием, Богоматерью, чья любовь была настолько сильна, что словно бы освещала дорогу всем путникам, как всеобъемлющая любовь Ниловны освещала и согревала каждого с кем ей доводилось встречаться. Для Ниловны, которая почти всю свою жизнь прожила в унижении и бесконечных оскорблениях, с таким громадным потенциалом любви и понимания, миссия быть Матерью для всех соцалистов - революционеров - это глобальная реализация этого божественного дара любви. Такой, например, была одна из моих бабушек...любящей, с огромным сердцем, в котором находилось место для каждого...Ниловна - собирательный образ вот тех самых Женщин, наших бабушек, которые, увы, постепенно исчезают из нашей жизни. Для меня это один из лучших женских образов во всей мировой литературе...

Ну, и во-вторых, собственно, сама идея романа, как ''евангелия социализма'', с которой я спорю до хрипоты...Вот ведь странная какая штука, - Горький правдиво и очень точно описал быт рабочих и крестьян, безусловная правда, честная. Это страшное душегубство, пьянки, драки, духовная нищета и рабство. Он знал о чем писал - это было его детство и юность. И, конечно же, он понимал, что нужно что-то делать, как-то привести в чувство народ, заставить его увидеть в себе Человека. Того самого, который звучит гордо...Только понимаете какая ерундовина получается: А кто такой этот самый Человек,который звучит гордо? В том -то и дело, что звучит красиво, обо всх сразу и ни о ком конкретно. Ни о ком...Но я люблю Горького за эту веру в возрождение духа человека, люблю. Мне нравятся образы идеалистов в романе: Павел, хохол, Николай, Людмила...Идейные, заполненные под завязку иллюзиями и красивыми идеями об освобождении, о всеобщем равенстве и счастье. Звучит красиво, только одна беда, - утопичность этих идей, потому что невозможно от других требовать чего-то, а нужно требовать только от себя. И только своим собственным примером, примером своей чистой, праведной жизни можно что-то изменить. Своим собственным примером. Никто не стремился улучшить жизненные условия в Слободке, наладить быт, избавить от пьянства. Видимо, это наша российская особенность - обязательно найти виноватого в собственных грехах и мерзости, обязательно наказать этого виноватого. Вместо того, чтобы что-то исправлять в себе. Жить достойно и оставаться человеком в любых жизненных ситуациях и условиях. Вот в этом и была личная трагедия Горького, которая абсолютно четко прослеживается, если читать его произведения по порядку...Страшная личная трагедия крушения иллюзий...От идей ''буревестника'' , Данко, Павла Власова к разочарованию Клима Самгина ...

На самом деле мне огорчительно, что этому роману фатально не повезло. В советские времена его преподносили как революционную агитку и руководство к действию, но это не совсем так - это попытка Горького создать новую ''веру'' для униженных и оскорбленных. Безусловно, весьма иллюзорная попытка. Утопическая. Но, все таки попытка. Уже сегодня нам его преподносят, опять же, как революционную агитку, только с негативным оттенком...А истина где-то посередине.

Максим Горький - это имя, которое знакомо каждому еще со школьной скамьи. Я читала всю школьную программу, но сейчас даже не могу вспомнить, какое произведение мы проходили в школе. Я предполагаю, что это "Старуха Изергиль", но после прочтения аннотации и рецензий уверенности в этом у меня не прибавилось. Поэтому чтение такого произведения как "Мать" в сознательном для меня возрасте фактически означает знакомство с автором.

Мне очень понравился слог автора, написано очень живо, нескучно, очень много деталей. Как художник мазками, так и Горький различными описаниями показывал нам людей, их внешность, характеры, быт.
Так же очень впечатлил образ матери - Пелагеи Ниловны. Она получилась такая живая. В самом начале это женщина, которая всю жизнь терпела оскорбления и побои мужа, считая это нормой - все же так живут. Конечно, иногда кажется, что ее образ - это старшее поколение в целом, которому сложно меняться и приспосабливаться к чему-то новому, но с помощью молодых и смелых все возможно.
И вот, потихонечку, глядя на сына, слушая его речи, идеи, примеряя их к себе, она начинает меняться. То, что раньше для нее казалось невообразимым, сейчас является само собой разумеющимся. Я поверила в эту ее трансформацию.

Так же в книге достаточно много юных сторонников социализма. В центре у нас сын Пелагеи Ниловны - Павел, идейный вдохновитель, смышленый молодой человек, который может собрать вокруг себя сторонников и посеять в людях сомнения. Он, как и его товарищи, готов и в тюрьму, и в ссылку за правое дело.
В отличие от матери Павла, все остальные персонажи книги абсолютно двумерные - либо они социалисты с горящими глазами и вдохновленными лицами, либо власть имущие с серым лицом и бесцветным голосом. Никаких полутонов, никакого роста!

Первые полкниги читались очень бодро, было ощущение, что что-то готовится, и вот как грянет! Но в итоге как-то скатилось в собрались-обсудили-провели обыск-кого-то посадили-кто-то вышел-раздали листовки-снова обыск-снова посадили-снова листовки. И, закрывая книгу остается некоторому ощущение обманутых ожиданий - к чему это было все?

Советовать к прочтению не буду, знакомство с автором продолжу.

До недавнего времени я даже не помнила, что когда-то уже читала эту книгу, но уже после первой главы я совершенно уверилась, что мне эта книга знакома.

В ней речь идет о женщине по имени Пелагея Ниловна Власова, но это имя долго от меня ускользало. Герои книги обращались к ней по-разному, но сам Горький зовет ее «матерью», как будто материнство - единственная функция этой женщины, или будто она какая-то трансцендентная и имманентная фигура, мать Павла в частности и мать всего сущего в общем. И если Павел это Иисус, то она не иначе как Дева Мария от пролетариата.

Ей около 40 лет, но все будут называть ее старой или пожилой, а я буду постоянно на этом спотыкаться. Безусловно, она выглядит старше, чем современная сорокалетняя женщина. В жизни ее были только изнурительный труд, побои мужа и будто не было в ее жизни ни одного светлого момента, настолько уставшей и несчастной встречаем мы ее на первых страницах книги. Когда ее сын вступает в революционное подполье, мать решает поддержать его и помогает ему распространять листовки, выступает связной между другими революционерами.

До самого конца неясно, почему она это делает: из-за сына ли или потому что действительно искренне прониклась идеалами революции. Большую часть книги ее сын проводит в тюрьме, а мать в это время грустит и работает во благо революции. Она носит листовки, сводит нужных людей, участвует в операциях, где требуется неприметность. Это дело ей нравится, ей нравится не только быть полезной, но похоже она искренне кайфует и любуется ловко проделанной работой. Иногда она произносит речи экспромтом. Во всем ее облике люди видят прожитые тяготы и невзгоды, и это придает ее словам особый вес. Люди восхищаются ею: тем, что она в своем пожилом возрасте выступает за дело, которым горят молодые, многим импонирует то, что она в отличии от многих других родителей поддержала своего сына.

Мать умеет находить слова, которые попадают в сердца взрослых людей, своих ровесников, тех побитых жизнью, превратившихся в аморфных существ, чья жизнь протекает между заводом, самогоном и драками. Эти люди прислушиваются к матери, у которой для каждого человека найдется доброе слово. Все люди ей родные, за всех болит сердце. Несмотря на всё прожитое мать умеет разглядеть хорошее в человеке и верит в светлое будущее если не для себя, то для детей.

П.С. к моему большому удивлению, «Мать» в исполнении Суслова Максима прослушалась мной очень легко, не быстро, но каждый раз, когда я включала ее на очередные 20 минут, она очень органично и свободно вписывалась в контекст моей жизни, и, несмотря на сложность темы, стала для меня книгой для комфортного чтения, немного не докатываясь до уютного чтения (слава богу, я ведь ненавижу уютное чтение).