Смирительная рубашка, или Странник по звездам

... а когда мужчина и женщина стремятся друг к другу, головы могут слетать с плеч и государства - рушиться, но их ничто не удержит.

Евреям свойственно все запутывать и усложнять, придавая политическую окраску событиям, не имеющим ничего общего с политикой.

От грубой работы грубеют руки. От жестоких тюремщиков ожесточаются заключенные.

«Всего удивительнее в человеке его вечное недовольство, его ненасытность, отсутствие мира с собою и с Богом, вечное беспокойство и бесполезные порывы, ночи, полные тщетных грез, своевольных и неуместных желаний.»

Смерти нет. Жизнь - это дух, а дух не может умереть.

Дрессировка - вот моральная разница между современным человеком и человеком, жившим десять тысяч лет назад. Под тонки слоем морали, который лежит на нем, он тот же дикарь, каким был десять тысяч лет назад. Мораль - это социальный фонд, приобретения ряда поколений. Новорожденный ребенок будет дикарем, если не подвергнется воспитанию и шлифовке при помощи абстрактной морали, которая накапливалась так долго.

Бунт и заключение - хорошее испытание для философа.

Умные люди бывают жестоки, но дураки жестоки чудовищно.

Все это происходило во мне в процессе моего становления, прежде чем расплавленная масса того, чем я некогда был, затвердела в форме личности, которую люди в течение последних лет называют Дэррель Стэндинг.

Если бы Оппенхеймер имел возможность получить хорошее образование, из него, пожалуй, вышел бы второй Маринетти или Геккель. Он обладал необычайно трезвым практическим складом ума, он признавал только неопровержимые факты, и его логика, хотя и слишком рассудочная, была железной. «Докажите мне» — такова была основная мерка, с которой он подходил ко всему. Он не принимал на веру ничего, абсолютно ничего.