«Что ж сказать о законах? Пишут много законов и говорят управляет закон. Люди правят, а не законы».

«Я сам так сужу: тысячи тысяч человеческих желаний сплетают будущее, как канат сплетается из нитей. Даже тот человек, который будто бы ничего не хочет, ни к чему не стремится, все ж сотворяет нечто, называемое нами нечем. Бог дал человеку свободную волю. Кто сумеет сложить, собрать, взвесить все, совершаемое нами сегодня, тот будет знать завтрашний день».

«Возьми святое писание: от века пророки предсказывали бедствия в наказанье за грехи. Войны, мятежи, голод часты, их легко предвестить. Но что будет после войны, мятежа? Как дальше будут жить люди?».

«Коль империя удержалась, мы можем легко справиться с прошлым: оно беззащитно. В нем, как в развалинах покинутого города, мы соберем то, что нравится нам, то, что подходит под уже известный ответ. Отбросив как ненужное все, с чем нам не справиться, мы воздвигнем легкое зданьице. Иначе скажут: мы обязательно примем победы империи за добро, ее пораженья – за зло. И утвердим – добро победило зло, поэтому империя и живет по сей день».

«Раб, прикованный к жернову, либо холоп злого господина знают, что выгонит из дома хозяин, когда кончится сила, и день нежеланной свободы станет худшим днем подневольных годов бытия».

«Послушаешь – битвы, сраженья, нашествия, захваты, убийства владык, казни, истребление людей. Будто бы люди не жили, не населяли землю, не учились ею владеть».

«Надоело под бедой жить. И я книголюбив, и ты книге не чужд. Где, скажи, когда умел человек себя заставить выбрать горькое вместо сладкого? Биться легко – ты срубил, либо тебя срубили. Миг один. А вот так каждый день ждать половецкой стрелы… Не для себя. Один говорил – не хочу дочь отдать в половецкие рабыни. Другой за сыновей болеет душой».

«Не хочу я, чтоб слух пошел. Слово – как лист. Несет его ветром и треплет так, что не узнаешь, с какого дерева он упал».

«Тот виновен, кто замышляет войну, кто готовиться напасть. И коль его упредят, коль обреченный на жертву сам нападет первым, вина все же на том, кто первый замыслил».
Беспокойна человеческая совесть, в ком она не погасла. Тот ищет себе оправдания, а другим – объяснений, пусть и не судьи они».

«Любую крепость стараются закончить, в том никогда не успевая: всегда хочется что-то добавить».

«Взвешивая события на зыбких весах совести, нагружал золотую чашу добра своими благими желаниями, чтобы она перевесила черную чашу действительности».

«Эх, схватить бы на старости кусок пожирнее и нырнуть рыбкой! Куда? Где ты найдешь место, что на тебя не позарились! Ныне мир тесен, либо тебя, либо ты, и тихих уголков не осталось».

«Каждый владетель каждому враг. Все у них шевелится, кто грызется от бедности, кто – от богатства, малоимущий владетель гнется послушно, как лук, но норовит, чтобы стрела отскочила в стрелка».

«Ничто задуманное не осуществлялось по воле задумавшего. Нет в природе ни одной прямой линии, треугольника, шара. Мир сложен кривыми линиями, выгнут и прогнут и весь движется».

«От сегодняшнего дня не уйдешь, зато прошлое беззащитно».

«Земля чутка к насилию; испытав его, она мстит бесплодием; обернувшись пустыней, осуждает на изгнание, не считаясь ни с лицами, ни с оправданиями, ибо судит по делу. Приговор ее слеп, вместе с виновными гонит невинных за попустительство, не смягчаясь их слабостью. Суд земли беспощаден, а обжаловать некому да и негде».

«Плутарха не раз попрекали: не понимая бега времени, писатель вольно уравнивал героев, разделенных столетиями в течение которых жизнь будто бы совсем изменилась. Как видно, преувеличивали значение бега веков. Переменились одежды, здания, дороги, науки, даже язык, но не сущность человеческого рода».

«Но и здесь одни, нападая на других, служили Богу Войны. Только сила управляет миром, и только силу чтут боги, которые пребывают всегда на стороне сильнейшего».

«К голоду тела нельзя привыкнуть. Нельзя научиться не слушать беспокойного зова желудка. Правду легко обманывают хитросплетениями слов, тело не слушает убеждений».