Ужас в музее

Говард Лавкрафт был женат на Соне Грин 9 лет. Этот период с 1924 по 1933 заслужено считается лучшим у писателя, «Зов Ктулху», «Модель Пикмана», «Крысы в стенах» появились именно тогда. Так что смело можно утверждать, что брак положительно повлиял на творчество автора. Данный рассказ написан Лавкрафтом в соавторстве с Соней Грин в 1923 году до их брака. Будем считать его просто неудачной попыткой, почему? читайте дальше.

Повествование ведется от имени одного из отдыхающих на морском курорте Мартинз-Бич. За несколько месяцев до описываемых «ужасных» событий произошло следующее.

«17 мая команда глостерского рыболовного смэка «Альма» под началом капитана Джеймса П. Орна после сорокачасовой борьбы убила морского монстра, чьи размеры и внешний облик произвели настоящий фурор в научных кругах и побудили бостонских натуралистов принять все меры к увековечению диковинного трофея в виде таксидермического изделия.»

Капитан решает заработать на находке и наняв судно покрупнее разместил тело монстра на нем пуская посетителей, желающих поближе рассмотреть чудовище за деньги. Судно было пришвартовано у берега, но однажды с ним приключилось нечто необъяснимое, «во время ночного шторма оно сорвалось со швартовых и бесследно сгинуло в открытом море, вместе со сторожем, оставшимся ночевать на борту, несмотря на грозные признаки близкого ненастья».

До этого момента рассказ выдержан в том же узнаваемом фирменном стиле писателя, основанном на игре с воображением. Умело нагнетается мрачная атмосфера, все интересно. Далее начинается нечто невразумительное. Из океана раздается вопль, и так как стоял туман не было видно кто кричал. Один из спасателей привязав веревку к спасательному кругу кидает его в море. Что-то неведомое хватает круг и начинает тащить, спасателя тянут свою часть, сил не хватает и к ним присоединяются новые люди помогая включая самого капитана Орна.

В итоге тянули они тянули, но монстр (невидимый) оказался сильнее и затащил их к себе под воду. А отпустить веревку у тянущих не было возможности, так как «таинственная сила» им мешала. Накатила волна и все, всех «храбрецов» утащило. Конец.

«…когда я перевел взгляд чуть дальше, мне померещился в темноте еще один глаз — единственный глаз, тоже горящий, но лютой злобой, столь противной человеческой природе, что я усилием воли прогнал видение прочь. Зажатая в тисках неведомого, неодолимого зла, вереница несчастных медленно погружалась в воду, и о чем взывали они в своих безмолвных воплях и немых мольбах, знают лишь демоны черных волн и ночного ветра.»

Ну что тут сказать. Бывает и такое. Не всегда ведь писать шедевры.

«Ужасный случай в Мартинз-бич» не отдельный рассказ, а часть вселенной Лавкрафта. В этой вселенной Океан является буфером или барьером, отделяющим привычный реальный мир от другого мира, мистического и жуткого, подвластного другим законам, которые нам неизвестны. Интересны отсылки к ранее опубликованным рассказам писателя.

Хоть «Ужасный случай в Мартинз-бич» и имеет внушающий трепет заголовок и в каждом абзаце практически автор пытается нагнать страх, рассказ откровенно слаб и интересен лишь в ознакомительных целях поклонникам творчества писателя. Если вы таковым не являетесь и просто ищите чтобы почитать интересного у Лавкрафта можете смело пройти мимо, у автора есть множество более завершенных и интригующих вещей.

Многие сегодня упрекают Говарда Лавкрафта в однообразии, в том, что у признанного мастера хоррора и ужасов, их как таковых в произведениях почти нет. Действительно, большая часть рассказов идет по шаблону, повествование от первого лица и страх Лавкрафт пытается нагнетать иными методами, обрывая порой концовку и оставляя читателю додумывать все самому. Рассказ «Локон Медузы» - это настоящий хоррор. Здесь есть все и ужас, и мистика, и интересный законченный финал. Рекомендую оставить его для дождливого вечера.

Главный герой рассказа путешествует на автомобиле по побережью Миссури. Понимая, что близится ночь и надвигается гроза, он решает заглянуть в полуразвалившийся дом, обнаруженный им недалеко от небольшой реки. Как ни странно, дом оказался обитаем, его хозяин «высокий, сутулый, изнуренный старик, очень небрежно одетый и небритый; однако в его лице явственно проглядывалось характерное выражение джентльмена» согласился приютить путника на ночь и поведал ему свою печальную историю.

Хозяина дома звали Антуан де Рюсси, от был из рода плантаторов. Рано овдовев де Рюсси посвятил себя сыну, отдал его в хорошую школу, затем отправил в Сорбонну, в Париж. Здесь Дени, его сын познакомился с художником Френком Маршем, ставшем его лучшим другом. Вместе «они вращались во всевозможных оккультистских кругах – имитация поклонения Сатане, Черных Месс и тому подобное».

«…они придерживались какого-то культа древней египетской и карфагенской магии, пользующейся славой у нетрадиционных представителей богемы, – нечто неосязаемое, кажется, дарующее возможность вернуться к забытым источникам скрытого знания исчезнувших цивилизаций Африки: большого Зимбабве и мертвых городов атлантов в области Хаггар пустыни Сахара. В их вере содержался какой-то бред относительно змей и человеческих волос.»

У Марша Дени познакомился с очаровательной и таинственной девушкой Марселин Бедар, в которую влюбился и не смотря на протесты отца женился и привез ее в родительский дом. Не смотря на привлекательный облик жена сына не понравилась де Рюсси, но он попытался ужиться с ней ради сына.

«Марселин была красива», <…> «В ней ощущалась породистость, но мне кажется, что хорошая кровь в ней подверглась когда-то некоторым нарушениям. Ей было немногим более двадцати; среднего роста, довольно тонкого и изящного телосложения» <…>. «Темно-оливковый цвет кожи напоминал старую слоновую кость, а ее большие глаза были очень темными.»

Единственно что было странно – это волосы Марселин.

«Смотанные в локоны, они придавали ей облик какой-нибудь восточной принцессы в рисунках Обри Бердсли. Свисая с ее затылка, они опускались значительно ниже колен и сияли на свету, как будто обладали некоей собственной самостоятельной и весьма сомнительной жизнью.»

Спустя некоторое время к ним в гости приезжает друг Дени – Марш. Прожив у них какое-то время Марш влюбляется в Марселин, но Дени не замечает этого. Марш предлагает написать портрет Марселин. Та соглашается. Отец отправляет Дени с поручением в Нью-Йорк пока картина не будет завершена, чтобы избежать накала страстей. И вот в один августовский день, Дени тайно покидает Нью-Йорк и возвращается домой…

Далее начинается самое интересное поэтому рассказывать не буду. Чем-то этот рассказ напоминает «Случай Чарльза Декстера Варда». Значительное место занимают отсылки к Древнегреческим и Египетским мифам. Автор представляет свой сюжет как теорию возникновения этих мифов вместе с Медузой Горгоной и другими мифическими существами. Но также есть и связь с другими произведениями. Вполне вероятно, что Марш потомок Оубеда Марша открывшего мыс Дьвола у Инссмаута.

В «Модели для Пикмена» уже был один художник, умевший изображать зло в чистом виде, но Марш на мой взгляд его превзошел.

Рекомендую прочесть всем поклонникам Говарда Лавкрафта, а также разочаровавшимся в его творчестве. Это совсем другой уровень и конечно жаль, что таких рассказов писатель написал не много. И пусть вас не смущает, что рассказ написан в соавторстве, от Зелии Бишоп здесь только идея, все писал сам Лавкрафт и это чувствуется.

Чтение Лавкрафта на меня как-то странно воздействует, но я все никак не могла подобрать хоть какое-то объяснение этому "странно". И вот наконец-то хоть какая-то мысль пришла в голову, чтобы попытаться передать это ощущение. Представьте себе в полной темноте включить в наушниках какую-нибудь мрачную музычку из фильма ужасов, не песню, а именно музыку, ту, что писалась для создания напряжения и нагнетания обстановки. Вроде и ничего не происходит, и картинки перед глазами нет, а как-то не по себе. Вот так у меня и с его рассказами.

Вот о чем этот рассказ? А фиг его. Какой-то странный мужик после аврала на работе приехал в начале осени отдохнуть в уединенном домике на берегу океана. Ничего не происходит, он гуляет, в округе поговаривают, что в этом году как-то много несчастных случаев, связанных с водой, от океана после заката у него мурашки по коже, потом он что-то то ли видел выходящим из воды, то ли нет, он не уверен, усе, точка. Вроде ж ерунда какая-то, но меня пробрало)) Надо бы перечитать его сборничек, завалявшийся дома.

И все равно я всегда восторгаюсь непостижимым величием океана во всех его настроениях. Иногда он впадает в меланхолию — и тогда зыбкая его поверхность серебрится под светом воскового лунного диска. Иногда он бывает грозен — и вздымается, обрушивая мощь своих волн на беззащитные берега, и все живое в его водах замирает, боясь оказаться на пути страшных неведомых тварей, рассекающих толщу мрачных морских глубин. При виде бесконечной череды громадных, исполненных величественной мощи волн меня охватывает экстаз, граничащий с суеверным страхом, и в такие минуты я ощущаю свое полное ничтожество перед этой всемогущей стихией. И тогда я думаю о том, что наступит время, когда океан, эта громадная водная пустыня, праматерь всего живого, захватит все ипостаси существующей на суше жизни в свои пучины. И в невидимых хранилищах Времени вы не найдете ничего, что могло бы в полной мере властвовать над этим миром, — ничего, кроме ниспосланных вечностью океанских вод. Разбрасывая белоснежную пену, они обрушиваются на сумрачные берега, и мне становится неуютно при мысли о том, что наступит время, когда некому будет любоваться этим непреходящим великолепием бескрайних просторов, бурлящих под желтым ликом холодной луны. И только осколки раковин да останки населявших некогда морские глубины живых организмов послужат недолгим напоминанием об ушедшей жизни. А затем, когда навеки угаснет луна, над морем воцарится полный мрак, и на планете не останется ничего, кроме сумрачной водной пустыни, которая в течение отпущенных ей бесчисленных тысячелетий будет наполнять ревом и рокотом темноту вечной ночи.

Дальше...