На переломе (Кадеты)

Безумно нравится язык Куприна, поэтому любую историю читаю легко и приятно. В данном случае было очень много очевидного и повторяющегося для меня, все время вспоминала Иван Гончаров - Обыкновенная история , которая была написана на 52 года раньше и другие классические произведения. Снова молодой зеленый паренек, которого отрывают от мамы, и из зоны комфорта он падает в пропасть реальности, суровую, беспощадную и беспробудно тупую. Кадетская академия представляет собой концентрацию из бесчисленных молодых парней с нулевым жизненным опытом и огромным гонором, к которым представлены малочисленные преподаватели, спившиеся, разочаровавшиеся, безжизненные, а частично такие же глупые. Все идет по заведомо известному сценарию, известному мне, уже взрослой женщине и не раз об этом читавшей, но не для подростков, которые если что-то и слышали, то не верили. По сути, начинается их инициация во взрослую жизнь, первые жестокие ошибки, с которыми они должны справиться самостоятельно, без помощи родителей, первый их взрослый опыт. Опыт, который заставляет реветь всю ночь в подушку, искать друзей со схожим прошлым из той, еще невинной жизни, смакуя воспоминания, с надеждой, что все это кончится, и они вернутся к прежнему укладу. Увы, впереди их ждет еще большее разочарование –не вернутся. Но то, что это и не плохо, они поймут не скоро.

Очень понравился чтец Олег Исаев, отличное качество записи, хорошо поставленный голос, отличная небольшая, но игра по ролям. Мне все понравилось.

Запоминающаяся автобиографическая повесть Куприна, читая которую невольно сравниваешь ее с "Очерками бурсы" Помяловского. Они мало в чем уступают друг другу и оставляют после себя весьма тягостное впечатление, так как в них рассказано о событиях безрадостных и печальных, хотя речь идет о детском воспитании. Не знал Куприн слова дедовщина, появившееся уже в послевоенное время, но то, что происходило в кадетском училище, является самой настоящей дедовщиной в ее наихудшем виде, когда сила и жестокость переходят самые разумные пределы и превращают жертву, попавшую в ее тиски в жалкое безвольное существо, потерявшее человеческий облик. Под воздействием такой машины оказывается главный герой повести благовоспитанный, послушный мальчик Миша Буланин, переживший после поступления в училище множество потрясений и проливший много слез и который постепенно превращается в злого, отчаянного, затравленного подростка, жизнь которого безжалостно изломана жестокими взаимоотношениями среди кадетов. Но нельзя винить в этом детей, которых в этом возрасте можно лепить как воск в любом измерении. Здесь они жертвы окружающей их бездушной среды, в которой они лишены всего так необходимого им в этот период роста. А природа не любит пустоты, и они создают свой обособленный мирок, в котором господствует сила и жестокость. Мне кажется, что некоторые моменты Куприн гиперболизировал, сгустил краски. Не могло все быть так все плохо во всем. Ведь многие выпускники таких училищ впоследствии становились хорошими офицерами в царской армии, главным для которых был долг и честь.. Недаром выход повести расколол офицерское общество , да и в целом она была воспринята неоднозначно

Лично для меня «Кадеты» показались вещью во многом проходной. Возможно, вдумчиво ее стоит читать для того, чтобы понять какие-то очень тонкие и неочевидные оттенки творчества Куприна в целом – но этот уровень рефлексии больше подходит для настоящих и искренних поклонников таланта, которым важен каждый этот самый мимолетный оттенок.

Повесть автобиографическая, по сути дневникового характера. Сейчас этот жанр модно называть чисто русским словом «нон-фикшн» - и в этом смысле «Кадеты» представляют известную ценность: здесь, кроме большой галереи мастерски выведенных образов, кроме лаконично и физиологически точно описанного мальчишеского подросткового общества (тех, кого сейчас назвали бы «старшеклассниками»), кроме внимательно подмеченных сложных отношений взрослеющего уже не мальчика но еще и не мужчины с самим собой и с окружающим миром, есть масса чисто репортерских, отпечатанных почти журналистскими техниками деталей и примет России той поры. Поэтому если вам, например, интересна история нашей страны периода дряхлой империи – то чтение «Кадетов» лишним не будет.

Впрочем, есть в повести и несколько страниц, написанных с чисто купринским, таким узнаваемым, таким милым, таким русским надрывом. Их немного (а жаль), но они заставят– безусловно заставят – вздрогнуть даже самое черствое сердце.