Детективы Агаты Кристи в сорока томах. Том 21. Мисс Марпл

— Какого… Почему это вы ни слова не сказали Слаку вчера вечером?
— А он мне не дал ни слова вымолвить, вот почему, — отпарировал я.
— Чушь! Надо было быть понастойчивей!
— Вероятно, инспектор Слак ведет себя с вами несколько иначе, чем со мной, — сказал я. — Мне он не дал ни малейшей возможности настаивать на чем бы то ни было.
— Совершенно небывалое дело, — сказал Мельчетт. — Если еще кто-нибудь явится и взвалит на себя это убийство, я отправлюсь прямехонько в сумасшедший дом.

— Если бы только ты не был таким простачком! Тебя же ничего не стоит обвести вокруг пальца! Ты готов поверить всему, что бы я ни сказала.
— А как же иначе? Только, милая, постарайся следить за тем, что ты говоришь, не давай воли своему язычку. У этих дам нет ни малейшего чувства юмора, помни об этом, они все принимают всерьез.
— Я знаю, чего им не хватает, — сказала Гризельда. — Надо бы им самим обзавестись какими-нибудь грешками, тогда у них не останется времени вынюхивать повсюду чужие.

— Он и мой портрет пишет, — сказала Гризельда.
— Но ведь не в купальном костюме, душечка, — сказала мисс Марпл.
— Вы совершенно правы… зачем он вообще нужен… — заявила Гризельда.
— Шалунья! — сказала мисс Хартнелл, у которой хватило чувства юмора, чтобы понять шутку. Остальные дамы были слегка шокированы.

Четыре мои прихожанки сидели там, держа в руках чашки с чаем. Гризельда восседала за чайным столом, стараясь держаться как можно естественнее в этом обществе, но сегодня это ей удавалось хуже, чем обычно.
Я всем по очереди пожал руки и сел между мисс Марпл и мисс Уэзерби.
Мисс Марпл — седовласая старая дама с необыкновенной приятностью в манерах, а мисс Уэзерби — неиссякаемый источник злословия. Мисс Марпл, безусловно, гораздо опаснее.

— Вам мои граммофонные пластинки не попадались? — спросила она.
— Нет.
— Вот тоска! Я их где-то забыла. И собака куда-то сбежала. Часики тоже, наручные, — только они все равно не ходят. Ох, спать хочется! Не пойму отчего — я встала только в одиннадцать. Жизнь так изматывает, правда?

— А где Гризельда?
— Я думаю, вы найдете ее в мастерской в саду, она позирует Лоуренсу Реддингу.
— У нас тут из-за него такая склока разгорелась, — сказала Летиция. — Сами знаете, какой у меня папочка. Жуткий папочка.
— Какая скло… то есть о чем вы говорите? — спросил я.
— Да все из-за того, что он меня пишет. А папочка узнал. Интересно, почему это я не имею права позировать в купальном костюме? На пляже в нем быть можно, а на портрете нельзя?

Гризельда страдальчески вздохнула, взъерошила, потом снова пригладила мои волосы и сказала:
— Ты меня недостоин. Нет, правда! Закручу роман с художником. Клянусь, что закручу. Представляешь себе, какие сплетни пойдут по всему приходу?
— Их и без того предостаточно, — мягко заметил я.
Гризельда расхохоталась, послала мне воздушный поцелуй и выпорхнула через застекленную дверь.