Персі Джексон та Лабіринт Смерті

В прошлый раз, когда мы с ней расставались,это было у горы Сент-Хеленс,,и она поцеловала меня на прощание .Ну что ж,в этот раз мне шапка-невидимка досталась .

Это встреча разума,духа двух людей.Она бы сказала ,что это самый совершенный тип любови.

-А Вотерлэнд?Когда мы из-за тебя чуть не сломали шеи,кувыркаясь в воздухе.
-Из-за меня?Это ты был во всем виноват!
-Видишь?Это было так здорово!

Тогда я не стал ломать над этим голову,но сейчас,глядя на Бриарея,понял,как ужасно быть таким старым-он прожит на свете многие тысячи лет-таким страшно одиноким .

Всю оставшуюся жизнь я буду вспоминать Калипсо, думать о ней. Она всегда будет моим «что, если…».

Всё окружающее показалось мне до того похожим на рай, что я не на шутку встревожился. Если б вам пришлось, как мне, несколько лет проучиться по учебникам, напичканным разными мифами о загробной жизни, вы бы тоже на моём месте встревожились. Живым в рай ещё никто не попадал.

Никогда еще я не слыхал в голосе своего друга такой уверенности. Разве что когда он авторитетно утверждал, что лепешки с сыром в сто раз вкуснее лепешек с курятиной.

Нет, все-таки некоторых вещей лучше не обсуждать. Пусть остаются тайной.

- Что этот цветок делает?

• Делает? - удивилась Калипсо. - Что он может делать? Ничего не делает. Цветок растет, светится по ночам, дарит красоту. Разве он должен еще что-то делать?

- Ты отлично руководишь, Аннабет. А главное, мы и не должны знать, что именно мы делаем. Это всегда срабатывает.

— Ну же! — крикнул я. — Нам нужна помощь!
Но помощь не шла. Все либо пали, либо сражались не на жизнь, а на смерть, либо были слишком напуганы, чтобы приблизиться.

— Он умирает. Ему давно уже следовало умереть. Это... это скорее воспоминание.
— Но боги же не могут умереть! — сказал Гроувер.
— Они могут исчезнуть, — ответил Пан, — когда уходит всё, что они воплощали. Когда они лишаются власти и их святыни гибнут. Милый мой Гроувер, глуши теперь осталось так мало, она так раздроблена, что никакому богу её не спасти. Царство моё ушло.

• Не груби! У Сторуких пятьдесят разных лиц.
  - Да, непросто им, наверно, на паспорт фотографироваться! - заметил я.

На войне нет места жалости.