Еврипид. Трагедии

Коль человек запятнан кровью, встречи
Он должен избегать и не позорить
Согражданам глаза, сначала пусть
Очистится изгнаньем… Но убийцы
Не убивай. Иначе загрязнен
Всегда один последний мститель будет.

И ты, Орест, свой примешь приговор
С того холма. И половина скажет:
Виновен ты, а половина – нет,
Но Локсий сам, оракулом смутивший
Тебя, вину Орестову возьмет…
И с этих пор войдет в закон, коль мненья
Где поровну поделятся – прощать.

Да, жизнь человека лишь мука сплошная,
Где цепи мы носим трудов и болезней.
Но быть же не может, чтоб нечто милее,
Чем путь этот скучный, за облаком темным
Для нас не таилось. И если мерцанья
Мятежного ищем душой на земле мы,
Так только затем, что иной не причастны
Мы жизни, и глаз человека не властен
Подземные тени рассеять лучами,
Что лживые сказки душою играют.

...Как будто суд
Глазам людей принадлежит и смеем
Мы осудить, не распознав души,
Коль человек ничем нас не обидел.

Люди, как уж безумными вас не назвать?
Сколько сладких напевов умели найти
Вы для праздных пиров и веселий,
А великие страсти и муки людей
Укрощать не умеет доныне никто
Многострунною лирой и песней:
Оттого и в домах ваших смерть и вражда.
Если б душу живую могли исцелять
Вы гармонией нежных созвучий!
На пирах же веселых и песнь не нужна,
Ибо там и вином, и обилием яств,
Без того уже смертный утешен.

Сердец
Сокровища природные, не деньги
Нас вызволят из жизненных тисков.

Мой муж для меня был всё — больше у меня ничего. О жалкая доля женщины! Выдают её в чужой дом, платят за неё приданое, покупают ей хозяина; рожать ей больно, как в битве, а уйти — позор. Вы — здешние, вы не одинокие, а я — одна.

Нет, надо бы рождаться детям так,
Чтоб не было при этом женщин, - люди
Избавились бы тем от массы зол.

кто считает
Иль мудрецом себя, или глубоко
Проникшим тайну жизни, заслужил
Название безумца.