Владычица Озера

— Кто это был, Геральт?
— Друг. Мне будет его недоставать.
— Он был человеком?
— Он был воплощением человечности

-Тут, понимаете ли, - у вампира и на сей раз не дрогнуло веко, всё совсем так, как в полной юношеского очарования поговорке нашей обожаемой Ангулемы: со временем наступает такой момент, когда надо либо срать, либо освободить сральню.

С любовью все обстоит так же, как с почечными коликами. Пока не схватит, даже не представляешь себе, что это такое. А когда об этом рассказывают — не веришь.

– Песню, как говаривает один мой знакомый, не задушишь, не убьешь…
– Песню – да. Но песенника – вполне.

- Месть, - сухо проговорила чародейка из Ковира, - есть наслаждение для умов заурядных, слабых и мелочных.

• Возможно, - со спокойной улыбкой согласилась Филиппа. - Однако наслаждением она от этого быть не перестает.

Ты женщина, о которой мужчина может только мечтать. Я виноват лишь в том, что мечтать не способен.

При виде твоей кислой физиономии придорожные грибы сами маринуются.

Сейчас она тоже умирает от страха. Потому что тот, кто однажды не переборол в себе трусости, будет умирать от страха до конца своих дней.

Круглый стол — стол, конечно, круглый, но должно же быть видно, кто здесь самый важный.

(…) если цель привлекает, средство должно найтись.

У времени нет ни начала, ни конца. Время — вроде змея Уробороса, схватившего зубами собственный хвост. В каждом мгновении скрывается вечность. А вечность складывается из мгновений, которые создают ее.

Надо тянуть, — подумала она. — Как говорил Весемир в Каэр Морхене: „Когда тебя собираются вешать, попроси стакан воды. Никогда не известно, что может произойти, пока его принесут“».«Надо тянуть, — подумала она. — Как говорил Весемир в Каэр Морхене: „Когда тебя собираются вешать, попроси стакан воды. Никогда не известно, что может произойти, пока его принесут“.

Все уже когда-то было, все уже когда-то случилось и все уже когда-то было описано.

Сшей красное с красным, желтое с желтым, белое с белым. Наверняка будет хорошо.

Любовь смеется над рассудком. И в этом её притягательная сила и прелесть.

В закрытый рот, запомни мои слова, ни одна навозная муха не влетит.

«- Геральт…

• Слушаю, Йен.
• Когда я… Когда мы не были вместе, ты бывал с другими женщинами?
• Нет.
• Ни разу?
• Ни разу.
• У тебя даже голос не дрогнул. Не понимаю, почему я тебе не верю.
• Я всегда думал только о тебе, Йен.
• Теперь верю.»

Прогресс - навроде стада свиней. Так и надо на этот прогресс смотреть, так его и следует расценивать. Как стадо свиней, бродящих по гумну и двору. Факт существования стада приносит сельскому хозяйству выгоду. Есть рульки, есть солонина, есть холодец с хреном. Словом - польза! А посему нечего нос воротить, мол, что всюду насрано.

Регис размахивал серебряной вилкой и доказывал, что наилучшим противоядием "супротив вампиров" является серебро, золотой песок, наилегчайшие прикосновения к коим для вампира абсолютно и несомненно убийственны. "А чеснок?" - выспрашивали дамы. "Чеснок тоже хорошо действует, - соглашался Регис, - но малоприятен в общении, поскольку страшно смердит".

— Ибо народ темен, глуп, и им легко манипулировать, — закончил, высморкавшись, Скеллен. — Достаточно крикнуть: «Уррра!», произнести пламенную речь со ступеней сената, открыть тюрьмы и скостить налоги.

— Вы абсолютно правы, — произнес затягивающий слоги. — Теперь я понимаю, почему вы так ратуете за демократию.