О чем речь

С места в карьер: по сравнению с первой книгой изменилось мало что — да и не могло измениться. Разве можно заставить писать в своей колонке, а перед нами именно набор заметок из какой-то колонки, неважно где она была — в фейсбуке, или в ЖЖ, или в какой газете, как-то иначе, и коренным образом изменить свой стиль? Нет. Эклектика есть девиз современных авторов, просто собирающих свои разнородные очерки и не сильно стесняясь издающие их под одной книгой. Поэтому впечатления мои, в целом, по сравнению с первой книгой не изменились.

Но есть и локальные изменения — политики стало меньше. Если прошлая книга могла спокойно выходить с посвящением Владимиру Владимировичу Путину, что в принципе нормально, ведь о чем еще думать отечественному интеллигенту в эссе о лингвистике, как не о политике, то сейчас на посвящение автор уже откровенно не тянет. Правда и заметки стали гораздо скучнее. Схема эссеистики по Левонтиной простая: берем какое-то слово или словосочетание, и у читателя надежда, что там будет что-то интересное: может быть информация, может побуждение к изучению языка дальше. Растираем это словосочетание по нёбу, смотрим в словари, и, поднимая от них глаза гордо говорим читателю — «нет тут ничего интересного, идем дальше». Ладно бы, этот прием повторился пару раз — но нет, из таких примеров состоит вся книга.

Дело даже не в «частушечном» формате, когда книга похожа на лоскутное одеяло, и её спокойно можно было бы расширить хоть в 10 раз, без ущерба творческой идее, ибо как можно нанести глобальный ущерб тому, чего нет? Дело в общей какой-то ленивости представленных очерков, будто автор отбывала еженедельную каторгу, и должна была вымучить из себя тему и пару страничек рассуждений с заданным периодом, дабы читатели блога не разбежались. Что-то идет легко, но где-то автор прям страдает, и это страдание явственно передается читателю. Например, эссе «Концептуализация», где вымученный характер настолько очевиден, что поневоле начинаешь автору сочувствовать. Правда автор не постеснялась свои страдания не просто оставить в бложике, но и издать книгой — сочувствие после этого убавляется.

И да, оценки в целом высокие, но даже хвалебные отзывы начинаешь читать — «да, уныленько, но зато у автора близкая мне позиция, добавлю еще пару баллов». А так — эссеистика живет недолго, а «актуальная лингвистическая эссеистика» и того меньше. Множество примеров устарело еще на дату выхода книги, чего уж говорить про сегодняшний момент. И хорошо, что есть лингвисты, которые фиксируют эти изменения — возможно, когда-нибудь произойдет качественный скачок, и из школы лингвистов-теоретиков получатся более-менее приемлемые копирайтеры, давно уже пора бы им делом заняться — но именно эта работа от заданной планки очень далека. Скучно, политично, устарело, местами ни о чем, а в основном откровенно уныло. Больше топы книг по языкознанию мне не показывайте, сплошное разочарование.

Людям свойственно интересоваться тонкостями языков, особенно языка родного. Встречал по меньшей мере одного человека, кому это не интересно, но такие в явном меньшинстве, как мне кажется. Вот и мне интересно, куда движется русский язык в крупном, так сказать, масштабе. Половина этой книги как раз об этом.
Вторая половина о тонких различиях близких по значению слов, и эта тема лично для меня гораздо менее важна. Поэтому ближе к концу я начал уже уставать от этой книги. Особенно странным показалось, что автор стала настойчиво демонстрировать свои политические пристрастия. В такой книге это не очень, как я думаю, уместно. И ещё хорошо, что пристрастия эти оказались очень близки моим. Если бы Ирина Левонтина стала пропагандировать сильно отличающиеся взгляды, я бы, пожалуй, счёл это пропагандой и не дочитал до конца.

В чём-то я с автором согласен, с чем-то могу поспорить. Это нормально: все мы не первый год пользуемся (совершенно бесплатно) этим удивительным инструментом -- русским языком -- и потому имеем свои проверенные временем взгляды. И они не могут во всём совпадать.

Позволю себе высказать собственное мнение на этот счёт.

Каждому, разумеется, своё, но я ничуть не завидую работе Левонтиной. Ползать с 9 до 6 по интернету 5 дней в неделю, чтобы выискивать ошибки в грамматике и словоупотреблении в сообщениях, которые неизвестно кем и зачем написаны и не мне предназначены, как мне кажется, дело скучное и неблагодарное.
И непродуктивное к тому же. В самом деле, разве так уж важно, чем в точности отличается банка от бутылки? Печенье от пирожного? Ладно ещё Лермонтова изучать или Галича. Но посты в интернете?..
Кстати, об интернете. Ирина Борисовна свято следует рекомендациям словарей. Писала сначала интернет с маленькой буквы, потом с большой, теперь снова с маленькой. Я преклоняюсь перед таким законопослушанием. Она, похоже, каждое утро начинает с чтения вновь вышедших словарей, чтобы определить, не изменились ли за ночь чьи-то рекомендации? Я слышал краем уха об этих изменениях первой буквы, но как писал слово "интернет" со строчной, так и пишу до сих пор. И в немалой степени потому, что начал использовать это слово задолго до того, как те рекомендатели его впервые услышали. И что же мне, отслеживать всё, что кому-то взбредёт в голову? Ну уж нет. У меня есть дела и поинтереснее.
А самое важное вот что.
Язык -- это не набор установлений великих авторитетов. Это муравейник. Метафору я позаимствовал из ГЭБ . Там она про разум, следовательно, и про язык тоже.
Каждый мелкий муравей тупо суетится сам по себе, но вместе они возводят муравейник и прокладывают дороги до самой вершины огромного дерева. Так и с языком. Его создают не только и не столько пчеломатки типа Левонтиной, но и все рабочие пчёлы и муравьи -- носители языка -- вплоть до меня и гастарбайтера с соседней стройки.
Поэтому забавы лингвистов мне нравятся, но я всегда помню, что при всём моём уважении к Ирине Борисовне она такой же муравей, как я и вы. Будь она даже королева, объективно -- с точки зрения русского языка -- она королева всего лишь муравьиная.
Поэтому моё мнение такое. Как носитель языка я имею право использовать любые слова в любом значении, как и любой синтаксис на письме. Если другие носители не слишком часто при этом смеются и понимают меня достаточно точно, я использую язык верно. Если же кто-то недоволен, он всегда может, например, застрелиться.

В общем, книга интересная, всем рекомендую. Но не надо принимать всё, что там написано, за абсолютную истину. Да останемся мы каждый со своим личным русским языком. Как говорил товарищ Мао, пусть расцветает тысяча цветов :)

В детстве я страшно любила «Живой как жизнь» Чуковского. Мне кажется, эта книга и сейчас может служить образцом хорошего вкуса и напоминанием о том, как важно, с одной стороны, избегать вульгаризмов и штампов, а с другой – не впадать в снобизм и ханжество.

Вот и в «О чем речь» я ожидала прочитать что-то в таком же духе. Но к сожалению, тут разбор того или иного слова – только повод поговорить о политике. Представьте себе антрополога, который написал популярную книгу по антропологии, где в качестве примеров деградации человечества иронически рассматривает черепа неугодных ему политиков. Может он такую книгу написать? А лингвист может. Ну хорошо, мы все любим посмеяться и понегодовать, но пятьсот с лишним страниц кухонных разговоров с примесью лингвистики! Ребята, мне в очередной раз стало стыдно, что я филолог.

Вот так, например, в «О чем речь» начинаются главки.

«В свое время меня поразила услышанная по телевизору фраза: «В начале заседания (Думы) речь зашла об убийстве Анны Политковской». Вот так, как будто сидели, болтали, ну и – слово за слово… Бред какой-то. Вот уж действительно – «поэта далеко заводит речь». А ведь журналист всего только чуть-чуть ошибся с выбором слова. Сказал бы речь шла – и было бы нормально».

«Перед Новым, 2014 годом, когда разворачивалась удивительная история с внезапным освобождением Михаила Ходорковского и его последующим этапированием в Германию, телеканал РБК нашел особенно изящную формулировку для описания этого происшествия: «После того, как Ходорковский перебрался в Берлин…» Вот оно как. «Перебрался». Теперь это так называется».

«Каждый год 5 марта я с утра, даже с ночи еще, читаю в интернете сообщения типа: «С всемирным днем Чейна и Стокса!», «Чейну и Стоксу слава!» Правда, когда 5 марта 2012 года был митинг на Пушкинской и у меня был плакат «5 марта. Дыхание Чейн-Стокса», я убедилась, что понимают его, увы, не многие – особенно среди молодежи».

Да в курсе я, в курсе про Чейна и Стокса! Но ведь автор впендюрил его только чтобы поговорить о том, что Сталин – это плохо (спасибо, мы не знали). Вот и вывод: «так что теперь этот надежный парень Чейн-Стокс – часть русской идиоматики». Другими словами, Чейн-Стокс – тоже слово, поэтому про него можно написать, а заодно еще раз прорекламировать свои убеждения. Отличная логика. Это какой-то самодовольный поток сознания с бесконечным фейсбучным яканьем и ироническим «Ну-ну», «Конечно же», «Вот оно как». Мол, мы-то даже языком своим отличаемся от этих самых.

В какой-то момент автор начинает просто писать о себе и своих обидчиках. Вот такой же любитель слов придрался к автору с «одеть» и «надеть» в цитате из Венички Ерофеева. Вроде как Ирина Борисовна привела цитату с «одеть штаны», а у Ерофеева в оригинале – «надеть штаны».

Проводится расследование, и да, у Ерофеева вроде как действительно «одеть штаны». Вывод:

Я даже не говорю о том, что тот же Чуковский когда срался с кем-то в книгах, то срался по существу вопроса, а не отпускал шпильки. И язык Платонова тоже, кстати, изумителен, но я бы не стала задумываться о статусе существующей нормы. Но в этом контексте получается просто: свои – молодцы, что бы ни сказали, все правильно, чужие – моральные уроды и язык уродуют. Я могу опечататься, а вы нет.

Ну и дальше, по нарастающей.

Такое ощущение, что автор просто наслаждается звуком своей речи и абсолютно не осознает тщеславия, прущего изо всех щелей. И кажется, что автор не о логике и богатстве языка говорит, а просто клеймит оппонентов, придираясь к словам. Ах, вы сказали не в том падеже, ну-ну, все с вами ясно.

Возможно, хорошая редактура сделала бы из этого неприятного сборника конфетку, но, к сожалению, редактуры здесь никакой нет.

P.S. И да, я ходила на Болотную, но читать эту книгу нет моих сил.

После прочтения сборников небольших эссе (на любую тему) бывает интересно (и в чем-то даже поучительно) пробежаться глазами по содержанию и попытаться вспомнить, о чем шла речь в том или этом эссе. Не вспоминается - значит никак не зацепило, ни с познавательной точки зрения, ни эмоционально. Для этой книги у меня получилось соотношение примерно одно к двум: на каждые две главки, посвященные интересной мне теме или необычному явлению приходится одна, содержание которой я вспомню, только если начну перечитывать. Пожалуй, это неплохое соотношение для такого широкого разброса тем - от словечек современных подростков до особенностей расшифровки древних славянских грамот.

Что не понравилось: очевидно, что Ирина Левонтина очень интересуется не только лингвистикой, но и политической жизнью страны - сама участвует в каких-то мероприятиях, читает, слушает, критикует, имеет свое мнение и т.д. Все это хорошо, но... На мой вкус, слишком много гражданской позиции автора и слишком много политиков в книге, посвященной языку, вплоть до оценочных суждений, за которыми так и слышится: "Простите, не удержалась" или "Не могу молчать". Наверное, любая трибуна хороша, если хочешь, чтобы тебя услышали, но порой так и хотелось спросить, глядя на название книги: "Так о чем всё-таки речь?".

В этом году по теме языкознания мне довелось прочитать похожие книги двух писательниц, построенные одинаковым образом, в виде небольших эссе. Я не слишком высоко оценила творчество автора Марии Аксеновой за непрофессионализм. Сборнику Левонтиной в профессионализме не откажешь, но тут оказалось, что я даже я с тоской припомнила юмор и забавные факты из эссе Аксеновой, поскольку стиль изложения в книге «О чем речь» зубодробительно нудный.
Естественно, материал, касающихся самих слов или изменений в их употреблении, мне интересен, но я соглашусь со всеми предыдущими рецензентами, упомянувших следующие недостатки. Во-первых, чрезвычайно политизированный текст. Я очень не люблю, когда мне свои политические взгляды насильно запихивают в глотку, какими бы они ни были. Во-вторых, множество примеров из интернета, что может быть оправдано только при изучении нового современного употребления слов, но совершенно не во всех случаях это применимо.
Однако в книге много полезного материала, ссылок на действующие лингвистические сайты или, например, информация о Национальном корпусе русского языка. Много жизненных наблюдений, которые, задумавшись, я тоже припомнила, но сама никогда бы не обратила на них внимание.
Хотя я и не уверена, что стану знакомиться и с другими произведениями Левонтиной, могу в конце привести забавную цитату автора, что у меня случился очередной «большой прогрыз в чтении».

Книга оставила двоякое впечатление.
С одной стороны, безусловно, в ней есть много интересных вопросов о языке. Именно вопросов, потому что ответов на эти вопросы, скорее всего, не существует. И действительно, каким образом можно достоверно узнать как то или иное слово появляется, развивается и приобретает какой-то глубинный смысл, иногда отличный от того, на который это слово прямо указывает. Носителю языка обычно не приходят в голову такие вопросы, так как он просто пользуется словами, интуитивно понимая их смысл, как поверхностный, так и скрытый.
Также, возникает не менее интересный вопрос о том, какие смыслы вкладывают в свои слова люди, говорящие на разных языках. К примеру, в русском языке употребляется фраза "птичка на дереве", а на французском, в буквальном переводе, эта птичка "в дереве". Очевидна смысловая разница в этих выражениях. Для русскоговорящих дерево - это ствол, а для французов - крона. Вот об этом действительно интересно читать.
О чем же, мне было не интересно читать, так это о политике. Политических взглядов автора в книге действительно достаточно много, так, что я о них постоянно спотыкалась. За последнее время, эта политика буквально из каждого утюга доносится и я от неё уже порядком устала, и не рассчитывала встретить её в книге о языке. Хотя, сама автор говорит, что пишет про слова, а читатели яростно возражают за жизнь. Может это и так, конечно, но я искренне не понимаю зачем тогда в этой замечательной книге о словах целая статья под названием "Умом олимпиаду не понять", в которой автор просто-напросто саркастически насмехается над каждой фразой рекламы сочинской олимпиады. Цель и задачи этой рекламы итак были понятны, поэтому выбор слов и тона был в ней соответствующий. Но автор даже объективного разбора фраз не проводит, а просто глумится на каждой строчкой.
В общем, в книге разочарована.

Человеку, интересующегося проблемами русского языка, в частности, вопросами его развития, книга будет интересна. Однако не все статьи и даже главы были одинаково увлекательны. В некоторых очерках автору не удалось четко донести свою мысль, логика повествования порой терялась и воспринимать написанное было непросто. Приводимые аргументы периодически вызывали удивление и даже недоумение. А некоторые статьи вызывали сильный интерес с последующими бурными спорами и обсуждениями. В целом книга мне понравилась, хотя попытка взять ее на море в качестве пляжного чтения была ошибкой.

Люблю, когда лингвисты рассуждают о языке. Да даже когда просто байки травят) Просто исторически сложилось, что чаще читала их применительно к английскому и вот решила восполнить пробел и снова вернуться к русскому.
Очень занимательно. И без мини-открытий не обошлось (не знала, что те самые личности, на которые переходят, раньше были банальными оскорблениями, и их говорили), и про фокус внимания забавно (прекрасно знаю песенку про Маруську, которая "наши годы длинные, мы друзья старинные - и никогда мне не резало ухо, что "метро" в ней мужского рода) - это в вопросе про род кофе, и детские задачки порадовали... Ну и вообще читать было приятно.
Почему-то так случилось, что начала со второй книги. Но поскольку они друг с другом не связаны, а представляют собой набор небольших историй, это совсем не страшно. Опять же, приятно знать, что в копилке у меня как минимум еще одна интересная книга имеется)