Цитаты из книги Клетка крови

Меня частенько спрашивают, каким будет конец света. Это будет комната, полная людей, собравшихся вместе перед лицом смерти и вежливо спорящих из-за последней пачки печенья.

Книги сжигать нельзя. Даже плохие. Особенно если они приносят радость безобидному старику.

Порой важна не столько цель, сколько путь, который к ней ведет. Бывает, что и цель, и пройденный путь действительно того стоили.

- Доктор, если позволите... вам лучше сохранять спокойствие, как прежде.

• О, поверье, мои гневные речи способны снести с небес планету.

...о человеке его молчание говорит гораздо больше любых слов.

Доктор свирепо уставился на нее, как злая сова на землеройку.

• Ты что, предлагаешь мне регенерировать из-за сломанного пальца?!

• Можно, но так я зря потрачу целую жизнь.
• А только палец?
• Регенерация - это истинное чудо физиологии повелителей времени, а ты предлагаешь мне с ее помощью вылечить палец?
• Я просто предложила.
• Нет, раз уж тебе так интересно, - не могу.
• Досадное ограничение.
• Ты права, пойду жалобу им напишу.

Знаешь, все мы порой совершаем дурные поступки. Но мы же совершаем и хорошие. И в этом все веселье. Лучше думать о бутерброде с беконом, чем о том, что потом придется мыть посуду.

Так уж люди относятся к вещам: набивают свои карманы и жизни воспоминаниями, которые никому, кроме них самих, неинтересны.

- Не знаю, как вам, а мне от людей с оружием теперь совсем тошно. Раньше как-то терпел, но... видимо возраст берёт своё.

Тюремная камера - это лишь необходимый минимум. Наименьший достаточной для жизни объем пространства. Заточение в неволе и осознание того, что где-то там жизнь продолжается без тебя.

А принцип какой? – Да никакого. Я основываюсь исключительно на собственной искренней вере в то, что все закончится хорошо.

Я считаю - надеюсь, вы тоже так думаете, - что бы ни совершил человек, он заслуживает надежды на спасение!

Вот только порой люди вообще не способны ни на что хорошее, как ни старайся.

Мы делаем то, что делаем, и прекрасно живём с этим. Как-то получается.

Здесь случилась какая-то дрянь, – сказал 428-й, осматривая коридор. – Дрянь – это такой научный термин, – перехватив мой взгляд, он вскинул руки. – Извините, – сказал он, и, похоже, вполне искренне. – Если я сейчас вас раздражаю, меня в юности вы бы просто возненавидели.

Не обращать внимания на выражение лица Доктора было невозможно. Это было торжество. Торжество и удовлетворенное «я же говорил», слегка разбавленное болезненным «меня подстрелили».

- Идеи есть?

• Нет.
• Но вы ведь Управитель. Это ваша тюрьма.
• Да, и сейчас она пытается меня прикончить.
• Может, вежливо попросить её перестать?

- Ну не знаю, - сказала Клара. - Когда мы виделись в последний раз, ты был доблестным спасителем миров. А теперь у тебя волшебная ложка и сломанный палец. На Земле ты бы сейчас ошивался у мусорных баков возле какого нибудь магазина.

– Позвольте перебить – хотите сказать, вы проникли в мою тюрьму на летающей тележке? 428-й улыбнулся. – А что такого? Я сбегал отсюда много раз с помощью одной только ложки.