The Cadfly

А как смеялись и болтали люди на улицах!.. Ничто не изменилось с того дня, когда он был еще полон жизни. Ни одна из повседневных мелочей не стала иной оттого, что человеческая душа, живая человеческая душа, искалечена насмерть. Все это было и раньше. Струилась вода фонтанов, чирикали воробьи под навесами крыш; так они чирикали и вчера, так будут чирикать завтра. А он... он мертв.

В этот период своей жизни он принимал все на веру и впитывал новые нравственные идеалы, не задумываясь, насколько они приемлемы для него.

" - Я совершенно не желаю ссориться с кем бы то ни было.

• А я желаю! Жизнь была бы невыносима без ссор. Добрая ссора - соль земли. Это даже лучше представлений в цирке."

Те, у кого есть душа, не могут оставаться неизменными.

- И почему это, кстати сказать, революционеры так любят сладкое?

• Другие тоже любят, только считают ниже своего достоинства сознаваться в этом…

- Как жаль, что церковь запрещает священникам жениться. Я не совсем понимаю, почему. Ведь воспитание детей - такое серьезное дело! Как важно, чтобы с самого рождения они были в хороших руках. Мне кажется, чем выше призвание человека, чем чище его жизнь, тем больше он пригоден к роли отца.

“я должен идти своей дорогой, идти к тому свету, который я вижу впереди.”

Самое смертоносное оружие, какое я знаю, - это смех.

Каждый новый террористический акт еще больше озлобляет полицию, а народ приучает смотреть на жестокости и насилие, как на самое обыкновенное дело.

Людям, которые ко всему безразличны, легко быть самоотверженными, потому что во всем мире нет ничего, чем бы они дорожили.

- ... если люди готовы стать свободными и сознательными гражданами, никто не сможет удержать их в рабстве.

Потом он долго - много часов или только минут? - лежал неподвижно, в состоянии полной прострации и считал насекомых, ползавших по стенам. Сначала он считал их по десяткам, потом по дюжинам, потом по сотням; пускался в абсурдные вычисления тангенсов углов, под которыми огни ползали, и квадратного корня из суммы их ножек.

Он очень рано усвоил незыблемую истину, что большая идея, как и все истинно великое, требует жертв.

Старуха смерила его удивлённо-презрительным взглядом: какой же это мужчина, если он не способен даже разгневаться, когда его оскорбляют!

Видимо, жизнь повсюду одинакова: грязь, мерзость, постыдные тайны, темные закоулки. Но жизнь есть жизни - и надо брать от неё все, что можно 

“– Что у вас там такое? Шоколадные конфеты и английский ирис! Да ведь это п-пища богов!”