The Cadfly

– Стоит ли тратить силы на сочинение таких небылиц? – спросила Джемма. – По-моему, нет.
– А что мне было делать? Вы помните вашу английскую пословицу: «Не задавай вопросов – не услышишь лжи». Мне не доставляет ни малейшего удовольствия дурачить людей, но должен же я что-то отвечать, когда меня спрашивают, каким образом я стал калекой. А уж если врать, так врать забавно. Вы видели, как Галли был доволен.

Вспомните, что говорил ваш любимый Шелли[64]: «Что было – смерти, будущее – мне». Берите его, пока оно ваше, и думайте не о том дурном, что вами когда-то сделано, а о том хорошем, что вы ещё можете сделать. (Ч. Мартини)

– Дорогая, – заговорил наконец Мартини, – если бы у вас была хоть малейшая возможность изменить то, что сделано, тогда стоило бы задумываться над старыми ошибками. Но раз их нельзя исправить – пусть мёртвые оплакивают мёртвых. История эта ужасна. Впрочем, бедный юноша, пожалуй, счастливее многих из оставшихся в живых, которые сидят теперь по тюрьмам или томятся в изгнании. Вот о ком надо думать. Мы не вправе отдавать все наши помыслы мертвецам. (Мартини)

«Меня, который мыл посуду в грязных притонах и чистил конюшни у креольских фермеров – у тех, кто сами были ничуть не лучше скотины? Меня, который был клоуном в бродячем цирке, слугой матадоров[94]? Меня, который угождал каждому негодяю, не ленившемуся распоряжаться мной, как ему вздумается? Меня, которого морили голодом, топтали ногами, оплёвывали? Меня, который протягивал руку, прося дать ему покрытые плесенью объедки, и получал отказ, потому что они шли в первую очередь собакам.

Некоторые испытания оставляют на человеке неизгладимый след, ну как если бы в нем была примесь негритянской крови, и это отталкивает окружающих.

Петербург не совсем подходящее место для человека, переживающего моральный кризис, тем более для одинокой женщины, да еще ночью.

А голос у него такой же, как в прежние дни, когда он называл его carino...

carino - дорогой (ит.)

Вероятно, у вас было одинокое детство, потому-то вы так и цените доброту Монтанелли.

Пока я нападающий на тех господ из духовенства, с которыми партия в дурных отношениях, мне разрешается говорить всю правду. Но как только я коснусь священников - любимцев комитета, тогда оказывается - "правду всегда гонят из дому, как сторожевую собаку, а святой отец пусть нежится у камина и..."

Счастливой мошкаю летаю,
Живу ли я
Иль умираю

К политическим обществам не присоединяются без влияния со стороны.

“Very likely I shall get killed some day—that is the natural consequence of being a revolutionist.”

“Irresponsible power corrupts so many people"

“...the most docile horse will kick if you are always jerking at the rein"

“The longer a thing is to take doing, the more reason to begin at once”

If people are fit to be free and responsible citizens, no one can keep them enslaved

“What is the use of vows? They are not what binds people. If you feel in a certain way about a thing, that binds you to it; if you don't feel that way, nothing else can bind you.”

Вы говорите, что любите меня. Дорого же мне обошлась ваша любовь!

Я не человек, я нож! Давая мне жизнь, вы освещаете нож.