Рассказы 1962 года

Впервые моё внимание на этого автора обратил мой любимый Виктор Викторович Конецкий — не помню сейчас, в какой из своих книг, но скорее всего, что и не в одной, он упомянул о прозаике и рассказчике Казакове; будучи произнесённым столь авторитетным для меня человеком, имя Юрия Казакова легло на полки памяти, легло для того, чтобы по прошествии лет и десятилетий всплыть и повести мою читательскую руку на библиотечную полку на букву «К»…

Составитель этого сборника потрудился сделать его максимально полным — по его утверждению в сборник вошли практически все рассказы, написанные полузабытым советским писателем Юрием Казаковым (впрочем, на нашем сайте у Казакова обнаружилось 186 читателей, из которых абсолютное большинство поставило книгам автора высокую оценку — дай-то бог!). Печалька, подумал я, потому что пережитые в процессе чтения эмоции и перечувствованные чувства оставили ощущение лёгкого голода. Голода по прозе Казакова.

Искусство рассказчика изрядно отличается от искусства романиста. Скупой и точный жанр рассказа не позволяет автору растекаться мыслию по древу, он заставляет писателя требовательно относиться к любому и каждому написанному слову, не говоря уже о составленной из этих слов фразе. Рассказчик в этом смысле подобен скульптору-камнерезу — он должен тщательно удалить всё лишнее и оставить только необходимое, для того, чтобы вся композиция или скульптурная группа получилась максимально выразительной и соответствующей замыслу творца. Как мне кажется, Юрий Казаков соответствует этому творческому образу писателя-рассказчика на все 100% (сейчас, наверное, сказали бы — на 100500!). Какой рассказ ни возьми — в любом своя вызревшая изюминка, своё спелое ядрышко, своя чёткая и высказанная до конца мысль, свой мощный заряд чувств и эмоций, своя горько-солёная слезинка.

А ещё проза Казакова очень русская. Вот принято говорить о какой-то особой загадочной русской душе — многочисленные и порой велеречивые разговоры о ней сделали уже сам их факт и избитым и порой просто нарочитым. Но в этом, казаковском случае, всё это совершенно точно и определительно верно. Каким-то неуловимым русским духом постоянно веет со страниц этого русского автора, тем духом, который точно обозначил Александр Пушкин в "Руслане и Людмиле". И он, этот русский дух, и зовёт, и манит, и оставляет щемящее чувство лёгкой недосказанности и горькой нежности. После чтения этих рассказов хочется идти и улыбаться всем встречаемым по пути людям, хочется погладить по кудлатой голове каждую встреченную собаку или кошку, кинуть горсть пшена или хлебных крошек драчливым воробьям или туповатым голубям — такова магия этих неперемудрённых пронзительных и прозрачных строк.

Однако проза Казакова не только высокохудожественна. Она ещё и гражданственна, а в публицистических эссе и новеллах и критична, и сатирична, и утончённо политична. Казаков не просто старается написать рассказ на ту или иную острую и злободневную, или просто зацепившую его тему, он старается так воздействовать на своего читателя, чтобы у написанно/прочитанного было последействие. Не знаю, изменилось ли что-то в тех "узких" местах, о которых написал Казаков в своих публицистических рассказах, но даже если и не произошло никаких перемен к лучшему, и то, что ещё только разрушалось при Казакове, окончательно разрушилось — всё равно это не вина автора, значит это мы такие, хозяйчики и временщики...

Непременно дочитаю всё, оставшееся непрочитанным. Найду и перечитаю. Страсть как не хочется расставаться...

«За проходной» — своеобразная поэма в прозе, посвящённая тем, кто творил историю вопреки обстоятельствам. Грекова не воспевает систему, но отдаёт дань людям, чья страсть к науке перевешивала бюрократию.

Особенно меня поразили детали, которые сегодня кажутся почти сюрреалистичными: борьба за «хотя бы десятичасовой рабочий день» (это вместо восьмичасового, если что), выдворение сотрудников с рабочих мест, словно они нарушители, а не энтузиасты.

Рассказ впечатляет богатством языка и удивительной наблюдательностью автора. Грекова мастерски выписывает образы, превращая даже самые будничные сцены в живые зарисовки. Хотя поначалу советская действительность с её пафосом казалась мне чужеродной, а повествование о буднях учёных — излишне затянутым, — постепенно всё же удалось разглядеть за этим фасадом живые человеческие истории. Коллектив ожил передо мной: вот они — споры у доски, тихий азарт расчётов, затаённое дыхание в момент триумфа, когда годы труда наконец воплощаются в великое достижение.

«Объясни, зачем она меня-то обманывает? Разве я богач?» (Виктор Драгунский. «Старый мореход»)

Парадоксально! Разве – нет?!!

Мы все когда-нибудь, в чём-нибудь, кого-нибудь да обманываем. Хитрим, лукавим, умалчиваем и … бессовестно врём. Без этого не проживёшь. От лжи бывает польза. И ложь – она бывает разная. Даже бывает ложь во благо, ложь во спасение …

Но детей своих воспитываем правильно: никогда не ври! Лгать, обманывать – это очень плохо, гадко, мерзко. А потом сами же и начинаем их учить врать: «Ты только папе не говори». Это, наверно, самый первый опыт обмана. Но дети учатся очень быстро и становятся такими, как окружающие их взрослые.

В рассказе «Старый мореход» (1962 г.), который встречается во многих сборниках рассказов, в том числе и «Денискины рассказы», Виктор Драгунский поднимает тему вранья. Причём раскрывает её под разными углами зрения. Главное, – речь идёт о детях, об их восприятии и понимании лжи и, какую роль при этом играют взрослые.

У Денискиных родителей была приятельница – Марья Петровна, которая часто захаживала к ним чай попить. В советское время – дело обычное. Автор от лица Дениски, рассказывающего для нас эту историю, сразу – в самом начале рассказа рисует портрет этой дамы, которая симпатии не вызывает. У меня, например, возникла ассоциация с фрекен Бок из мультика про Малыша и Карлсона.

Когда вечером Малышу, то есть Дениске, пришла пора укладываться спать, то, как и все дети в таких случаях, делал он это неохотно. Тут выступает великая воспитательница – усмирительница детских капризов фрекен Бок, то есть, конечно же, Марья Петровна Драгунского:

«— Будь умницей, ложись спать, а в следующее воскресенье я тебя на дачу возьму, на Клязьму. Мы на электричке поедем. Там речка есть и собака, и мы на лодке покатаемся все втроем».

В следующее воскресенье! Какое же отсроченное обещание!!! Но ведь сработало. Да ещё как! Целую неделю Дениска с нетерпением ждал воскресенья. Его надежды и ожидания были растоптаны в прах: Марья Петровна не пришла. Не позвонила. Наверно, телефона у них не было. А Дениска ждал. Он не мог никак поверить в то, что его обманул взрослый человек. Такого не может быть!

Папа звал Дениску на прогулку на Чистые пруды. Мишка звал слазить на голубятню посмотреть народившихся птенчиков. Все эти интереснейшие предложения были отклонены – Дениска ждал «одну тётеньку». Он не мог её подвести: она придёт, а его нет. Такого допустить нельзя. Невыполнение уговора – это же обман.

И вот тут мне не понятна позиция родителей. Папа с мамой наблюдают за происходящим, как бы со стороны, и ничего, совершенно ничего, не говорят – не объясняют сыну. Они только переглядываются между собой, да папа пожимает плечами. А я себе места не находила! Разве они не видели – не понимали, какие душевные страдания испытывает их мальчик?! О поездке за город с чужим ребёнком договариваются только взрослые. Такого уговора не было. Почему папа-мама оставили своего ребёнка терзаться несбыточными надеждами?

Марья Петровна, конечно же, припожаловала в гости к Кораблёвым снова и, как ни в чём не бывало. Дениска же, пережив психологическую травму, забился за шкаф, чтобы не видеть мучительницу. Она же снова прибегает к испытанному методу манипулирования – обману, чтобы выманить мальчика из его укрытия. На этот раз обещает подарить ему настоящую, кривую, будёновскую саблю! Причём, – прямо завтра.

И снова – обман. И снова – разочарование. Какой урок должен вынести Дениска из этой истории? Взрослые лгут. Лгать можно. Взрослым верить нельзя.

А при чём же тут старый мореход? Это не конец истории про враньё. Папа читает Дениске книжку Джека Лондона, которая называется «Майкл — брат Джерри». Какой урок вынес ребёнок из этой книжки, я умолчу. Но только это тоже про обман.

А вот какой урок должны извлечь взрослые из рассказа «Старый мореход», я думаю, – многие поняли. Дениска в силу своего молодого возраста не понимает, зачем его обманывала Марья Петровна. А почему папа не мог сказать сыну, что им тётя манипулировала? Вот «загадка природы»… Мне обычно в таких случаях отец говорил: «Вырастешь – узнаешь».

Интересный рассказ. Есть о чём взрослым подумать.