Фаворит. Книга 2. Его Таврида

Опять же и телесные наказания чинов нижних – их меру надобно уменьшить… Битый солдат всегда плох. Пьяному шесть палок, и хватит с него!

Москва живет еще в патриархальной простоте – мужчины и женщины парятся вместе

Онемечены и выбриты, словно пасторы германские. А я желаю царствовать над истинно русскими и, кажется, совсем обрусела!

Что дура умного написать может? Разве что – кто из сородичей моих помер, так зачем огорчаться скорбию лишней?

Семейная жизнь, сын мой, сложнее алгебры. Люди злы, а языки длинные.

Дворянство жаждало свирепости в приговорах, пытках и казнях…

Тараканова верно учитывала оскорбленное самолюбие братьев Орловых и мощь боевой эскадры, доверенной человеку дерзкому и бесшабашному.

И также как Пугачев взывал к мнимому сыну Павлу – в пустоту, так же и Тараканова слышала мнимые призывы от Пугачева – из пустоты!

Радзивилл страдал меланхолией от пьянства, а меланхолию лечил пьянством.

Она стреляла из пистолетов, как драгун, владела шпагой, как мушкетер, талантливо рисовала и чертила, разбиралась в архитектуре, играла на арфе и лютне, но лучше всего она играла на мужских нервах…