Ваша оценкаРецензии
YuliyaSilich15 января 2020 г.«Цирк и весёлые ребята. И психопат, и мёртвое лицо».
Читать далее«А время движется.
И войны и судьба
Идут навстречу нам, и тёмная резьба
На лбах упрямых всё ясней, и сроки
Уже приходят…»
Владимир ЛуговскойЭто чтение оказалось как раз тем редким случаем, когда ничего особенного не ждёшь, а чудеса случаются:«Жизнь разворачивается, раскручивается, бьёт по жилам».
Захар Прилепин приятно удивил, всколыхнул, просветил и взбудоражил мой внутренний мир. За кажущимся на первый взгляд незамысловатым фасадом повествования о житии-бытии трёх советских поэтов скрывается большой и скрупулёзный авторский труд.
Прекрасно передана иррациональная, беспощадная и страшная эпоха, когда дамоклов меч был занесен над головой каждого жителя Страны Советов, и только случайное стечение обстоятельств определяло его дальнейшую судьбу: казнить/нельзя/помиловать?
О своих героях Евгений Николаевич пишет увлекательно, человечно, с некой затаенной нежностью, благодаря чему проникаешься невольным сопереживанием и сочувствием к их судьбам.
О Мариенгофе:
Да, он делал с фразой то, что до него, пожалуй, и не делал. У него «пухлая гимназисточка» вылезает из платья, как розовая зубная паста из тюбика. У него «дерево, гнедое как лошадь». Он пишет о молодой, влюблённой женщине: «Она была натоплена счастьем, как маленькая деревенская банька». А ещё в прозе Мариенгофа встречается: «рыжеватые сапоги сморщились, как человек, собирающийся заплакать».
Как метафорист Мариенгоф составляет в русской литературе конкуренцию Юрию Олеше и Валентину Катаеву, и неизвестно ещё, кто из них выигрывает...
За свою жизнь он написал много плохих стихов, десятка полтора сомнительных пьес, не самый удачный роман «Екатерина», вовсе не нужные и проходные киносценарии.
Зато у него есть «Циники» — роман на все времена, две маленькие замечательные поэмы 1921 и 1922 годов — «Друзья» и «Разочарование», россыпь удивительных стихотворений, имеются не безупречные, но притягательные мемуары — «Роман без вранья» и «Мой век…».
И ещё эта, написанная в последние три года перед войной, поэтическая драма — «Шут Балакирев» — золотой запас русской литературыО Корнилове:
Жил на ощупь, о чём-то догадываясь, чего-то не зная, — но шёл напрямик упрямо и последовательно. Стремительно учился, хватал на лету — и говорить, что он каким пришёл в поэзию, таким и ушёл, — нелепо: к финалу Корнилов стал великим умельцем, порой нарочно рядящимся в семёновского паренька. Но ловкость его жестов и удивительная самоирония говорят о другом: откуда ни возьмись явился мастер.
Он любил свою эпоху, боялся её, обожал её, ненавидел её — всё разом. Но не предал её. Нарочитой, игровой маргинальностью своего лирического героя Корнилов будто бы пытался привить великой и беспощадной эпохе человечность: ты огромна, я мал — но это не такое противоречие, эпоха, как ты думаешь, я тебе подпою, слышишь? Не услышала. В те дни, когда кто-то предпочитал мимикрировать под цвета времени, кто-то умолкал, а кто-то терял истинное в себе и неумолимо обрастал мёртвой тканью, Корнилов все силы приложил для того, чтобы оставаться настоящим, подлинным, живым. В конечном итоге поэзия была главным его убеждением. Он выращивал стихи. Жизнь на фоне такого великого дела, как поэзия, казалась неважной, второстепенной, случайной. За стихи его убили. Тоже по дикой, нарочитой, подлой случайности. Не случайными были только сочинённые им строчки.
Отец мой, я помню из детства, часто напевал: Пиво горькое на солоде затопило мой покой… Все хорошие, весёлые — один я плохой. При жизни не спросил у него, откуда эти строчки, а потом не мог разыскать. Всё думал: чьё это? И однажды нашёл на последних страничках томика Корнилова, в разделе «Не издававшееся»О Луговском:
Луговской написал под прессом жестоковыйной власти свои самые дурные, патетичные и пустые стихи, сочинённые в каком-то изнеможении сил и чувств. Но дело в том, что лучшие свои стихи он написал в силу тех же причин: под влиянием времени, на мощнейшем ветру эпохи. Эпоха дала ему всё: жизнь, кипенье, ощущение причастности к нечеловеческим победам — у него хватило разума и сил осознать это — не забыв всё остальное: 1937-й, крушение многих иллюзий.
В одном из последних своих стихотворений он напишет: Может быть, Это старость, Весна, Запорожских степей забытьё? Нет! Это — сны революции, Это — бессмертье моё! Перед нами — верный, не сдавший ни одной позиции ребёнок Октября, прожжённый, неисправимый «левак» и к тому же — империалист, неоднократно воспевший советское, красноармейское собирание земель, а ещё русофил, у него даже падающий снег — великорусский; в общем, на первый взгляд — сочинитель устаревший, ненужный, вредный… а на самом деле — он просто обязан вернуться — юный, новый, поющий, со своим рокочущим басом, бровеносец, красавец, умница, романтик, великий русский поэт...
У Луговского не хватило сил на ту судьбу, которую он себе выпрашивал, но у него хватило сил на многое другое — он настырно гулял по краю, он влетел в свой капкан, он едва не подох от боли, но вынес и выполз и несколько раз, преодолевая стыд и унижение, становился небывалым стихотворцем — по самому высокому счёту.
Наблюдать его жизнь интересно, в ней есть трагедия, в ней есть драма, его Алайский рынок роднит его с другим дервишем — Велимиром Хлебниковым. У судьбы Луговского запоминающийся, грустный рисунок, и если закроешь глаза — об этой жизни можно думать, пытаться как-то иначе перерисовать её, сделать лучше — но она снова складывается только в ту, которой была.
Он не Гумилёв и не Северянин, он — Луговской, Владимир Александрович, хороший человек, сломленный не эпохой, а просто жизнью — жизнь страшнее любой эпохи, тем более если эта жизнь пришлась на войну. Хороший человек и стихотворец, каких очень и очень малоНеимоверно благодарна автору за эмоциональную, исключительно увлекательную, экскурсию в чулан истории советской литературы, за то, что он не поленился и стал «протирать тряпкой давно упавшие бюсты, вглядываясь в гипсовые черты: кто же это, кто? Чего он написал-то?»
Бесспорно, «Непохожие поэты» - это хорошая книга. Рекомендую.
Р.S: «Жизнь, если в неё долго всматриваться, куда более щедра, чем любая выдумка».46689
Melbourness23 апреля 2021 г.От героев былых времен не осталось порой имен... (ст. Евгения Аграновича)
Читать далееВсе познается в сравнении. Человеку нахамили в интернете или выкинули с какого-то форума, и пошли крики про травлю? А если как в тридцать седьмом, за стихотворение (как, например, Мандельштама за "Кремлевского горца") сначала арестовали, измордовали на допросах, дальше - или десять лет лагерей, или к стенке (еще неизвестно, что хуже)? Поколению начала 20го века дико не повезло - Первая мировая война, две революции, Гражданская война, ссылки, лагеря, расстрелы, Вторая мировая война, крушение устоев и идеалов. Они быстро жили и рано умирали.
Захар Прилепин показал мне трех ныне забытых поэтов, представлявших собой квинтэссенцию той эпохи. Мариенгоф, Корнилов и Луговской - с одной стороны очень разные люди, а с другой - если их сложить всех вместе - получится живейшая иллюстрация истории России и Советского Союза первой половины прошлого века. Автор показал, как по разному жили в дореволюционной России. Как после революции жили трудно, но весело, на кураже. Как потом, в конце двадцатых - начале тридцатых, начал подкрадываться страх, кураж повыветрился, началось толкание у кормушки. Как в конце тридцатых страх сменился ужасом, который не все выдерживали, но можно ли их осуждать за это? Вокруг трех героев этой книги накручивается виток за витком эпоха, Прилепин достиг идеального балланса, показав такие разные судьбы. Взлеты и падения, забвение и слава, друзья, враги, жены, любовницы, дети, радости и трагедии, от которых невозможно оторваться.
В "Непохожих поэтах" великолепно передана атмосфера, царившая в стране в то время. Поэты вписаны в общую историю, на их примере разобран огромный пласт творческой интеллигенции. Отдельно хочу отметить язык книги, он, как всегда у Прилепина, великолепен. Очень хотелось надергать цитат пока слушала аудиокнигу, но не было возможности. Что еще очень понравилось: автор беспристрастен, не выгораживает и не очерняет своих героев без необходимости.
Рекомендую всем, интересующимся историей и литературой!
19441- bernadsky_m2 декабря 2015 г.Читать далее
Месяц назад, оказавшись на сайте издательства «Молодая Гвардия», увидел анонс выхода книги Захара Прилепина «Непохожие поэты». Без лукавства скажу, что горячая волна чего-то приятного и родственного окатило сердце. Наконец, заказал книжку, стал ждать труд Прекрасного писателя. И вот, через неделю, она передо мной. С пылу, с жару. Светиться, сияет, отличное качество бумаги, завораживающая обложка. Но не только внешняя оболочка привлекла. Обрадовало содержание.
Как всегда, Евгений Николаевич на высоте. Всем чертям на зло. Прекрасный стиль, чёткость, ясность, увлекательность.
Книга раскрывает перед читателем биографии трёх «непохожих поэтов» с такими насыщенными судьбами, с такими приключенческими биографиями – диву даёшься! Широка и богата история наша, Родина наша на такие доблестные, богатырские типажи. Читаешь о Мариенгофе – влюбляешься в него тут же, хоть и до того восхищался им, точнее его прозой («Бритый человек, «Цинники», «Роман без вронья»). Погружаешься в жизнь Корнилова – и такой страх находит, что съёживаются внутренности, вздрагивает сердце от крутых поворотов, волнуешься, надеешься, что в конце всё окончиться благополучно, даже, если знаешь правду. Не замечая как бегут страницы жизни Луговского – поражаешься величине, силе, мощи этого поэта, вверх задираешь голову, чувствуешь – упадёшь.
И да, конечно же, гордость за то, что Россия порождает, вмещает, объединяет в себе такое количество по истине гениальных, одарённых личностей.
Достойные представители русского народа, русских лесов, полей, далей, богатств. Мастера слова, труженики, отчаянные, смелые, крутые нравом, безмерны духом.
З. Прилепин возродил их имена, направил на их увядшие для большинства фигуры мощный луч света. Глядите! Их похоронили, закопали, накрыли валуном могилы, а стихи то - звучат незабвенно и как красиво. Ручейком, снежинкой звенят.
И хочется читать запоем по-настоящему волшебные, чудесные строчки. Ощущать сердцем до невозможности близкое, томительное, обнадёживающее.
Книга – высший класс. Красивый, плавный полёт.
Спасибо, за язык, образ, подачу. Сочувствуешь, переживаешь и радуешься за каждого героя. Главное - всем хочется советовать. Уровень серии "ЖЗЛ" - прекрасен, ч.т.д.
19347 
GudanovaIrina2 июля 2024 г.Три судьбы
Читать далееБиографии писателей и поэтов авторства Захара Прилепина отдельный вид искусства. Воистину титанический труд, видно с какой любовью и уважением написана книга, насколько автор деликатен – не ворошит грязное белье, уважает личную жизнь давно ушедших от нас людей.
В этой книге он достал из тьмы времен имена поэтов, о которых мы мало что слышали, сейчас незаслуженно забытых (хотя нет, один их них забыт вполне заслуженно). При всей несхожести судеб их объединяет одно – они были участниками и свидетелями великих событий русской истории XX века, прожили это время вместе со страной, отдали ей все, что смогли.
Но судьба у каждого из них своя.
Анатолий Мариенгоф (1897-1962), поэт и прозаик, автор «романа на все времена» «Циники», но история помнит его в основном как лучшего друга Сергея Есенина. Очень деликатно говорит Прилепин о позднем, послевоенном творчестве Мариенгофа. Часто пишут, что его запрещали, как бы подразумевая советскую тотальную цензуру, но на самом деле просто пьесы были очень плохие и цензура была, но не та, о которой постоянно говорят.
Борис Корнилов (1907-1938), советский поэт и общественный деятель-комсомолец, автор знаменитых стихов «Песни о встречном», расстрелянный в феврале 1938 года как участник антисоветской троцкистской организации. Короткая, но яркая жизнь.
Владимир Луговской (1901-1957), довольно известный и успешный советский поэт, обласканный властью и всеобщей народной любовью, автор слов для хора «Вставайте, люди русские!» из кинофильма «Александр Невский» (1938). Писал героические стихи, во время гражданской войны воевал в Узбекистане, после возвращения с фронта работал в угрозыске, закончил школу Всеобуча, служил в Управделами Кремля, в военной школе ВЦИК. Видный, огромного роста, с внешностью и статью настоящего героя, стихи он писал тоже геройские. Перед началом Великой Отечественной Войны Владимир Луговской считался одним из самых уважаемых советских поэтов. Но вот грянула война и…
У Луговского не хватило сил на ту судьбу, которую он себе выпрашивалПервая же бомбёжка по пути на фронт превратила его из романтика в обычного труса. Луговской, не получивший ни царапины, возвращается из мобилизации в Москву, ложится в больницу, получает белый билет и эвакуируется в Ташкент, где сильно пьет и побирается, постепенно теряя человеческий облик. Из-за этого от поэта отвернулись почти все его ученики, в том числе и Константин Симонов.
Он, казавшийся твердыней,
вдруг рассыпался в момент,
вместо фронта выбрав дыни,
пловом пахнущий Ташкентнаписал о Луговском Евгений Евтушенко.
Прилепин пытается найти оправдание этому перелому и все бы ничего, но…
Книга была написана до СВО и тогда еще считалось, что если ты великий поэт, то можешь быть каким угодно человеком – трусом, подлецом, предателем, главное – книжки хорошие пишешь. Сейчас же позиция автора другая – ты можешь быть сколь угодно замечательным писателем, но если ты струсил, спрятался за спины товарищей, предал страну, то ты недостоин упоминания, какие бы книги ты не писал. Пусть будет увековечен подвиг, а трусость пусть будет предана забвению.
Мне не совсем понятно, чем именно Луговской привлек внимание Прилепина, может как пример беспристрастности, мол и так бывает? Как бы то ни было, я рада, что узнала столько нового об этих людях, Увидела тут в библиотеке книгу Мариенгофа и на душе потеплело - «Я тебя знаю», подумалось мне.6150
Zetik18 июля 2019 г.Читать далееВ прошлом году я читала книгу Натальи Громовой "Все в чужое глядят окно" об эвакуации в Ташкент в начале Великой Отечественной войны советских писателей, поэтов и прочих деятелей культуры. В Ташкенте оказалась большая творческая тусовка, среди которой были Ахматова, Чуковские, А.Н.Толстой, Раневская, вдова Булгакова Елена Сергеевна, сын Цветаевой Мур и многие другие.
Но чаще всего в этой книге фигурировало имя поэта Владимира Луговского. На базе семейного архива Луговских и строится основная часть повествования. До этого такого поэта я не знала, возможно, имя слышала, но точно не скажу. Биография Луговского меня поразила. Оказывается, после революции это был довольно известный и успешный поэт, обласканный славой и всеобщей любовью. Видный, огромного роста, с внешностью и статью настоящего героя, стихи он писал тоже геройские. В гражданскую ездил в Узбекистан бороться с баями, после возвращения работал в угрозыске, учился в Главной школе Всевобуча, служил в Управлении внутренними делами Кремля и в военной школе ВЦИК. Стихи писал о революционной романтике и своих поездках в Среднюю Азию. Стихи, как по мне, такие же средние, как и Азия - невнятный белый стих в основном. Позже Луговской преподавал в литературном институте, его ученики - Долматовский, Симонов и многие другие. Всегда подтянутый, в военной форме, поэт-герой, воспевавший войну и всякие лихие дела. В его квартире куча оружия и шашки на стенах. Его обожают не только женщины, а вообще все вокруг. И вот началась война, Луговской мобилизован, но в первые же дни попадает под бомбежку поезда, который вез его на фронт. Он остался в живых и не получил ни царапины, но это напугало его безмерно. Он возвращается в Москву, ложится в больницу, а позже едет в эвакуацию с сестрой и матерью в Ташкент. Там он сильно пьет, валяется по арыкам, клянчит на улицах мелочь на выпивку, плачет на плече Елены Сергеевны Булгаковой (как раз перед самой войной у них завязался роман). В общем, эта метаморфоза, произошедшая с поэтом в образе героя, воспевавшего войну, поражает! Ему всего 41 год, его товарищи сражаются на фронте, а главный герой валяется пьяный в арыке. Мне настолько неприятна была эта личность, что нечаянно найдя дома книгу его стихов, даже не хотелось брать её в руки.
И вдруг я узнаю, что в серии ЖЗЛ вышла книга, посвященная Луговскому. Во мне поднялось негодование, - замечательных людей, ничего себе! А написал эту книгу Захар Прилепин, к которому у меня после его призывов идти воевать на Донбасс негатив еще больше, чем к Луговскому. Вот прямо одно к одному: неприятный мне писатель (книг его я не читала, но осуждаю, конечно же!;) пишет об очень неприятном мне поэте. И что же я делаю? Я беру и читаю эту книгу:))) Во-первых, давно было любопытно, как пишет Прилепин, назначенный ныне главный русским писателем; во-вторых, книга посвящена не одному Луговскому, а еще двум поэтам - Мариенгофу и Корнилову. Про одного Луговского я бы точно читать не стала. А тут стало интересно. Про Мариенгофа в статусе поэта, а не прозаика я практически ничего не знала; имя Бориса Корнилова, автора строчек "Нас утро встречает прохладой", мне вообще было не известно. А он в свое время был весьма популярен, а еще женат на Ольге Берггольц. В общем, карты сложились, и я взялась за чтение.
И книга мне очень понравилась. И стиль Прилепина, и слог, и увлекательность повествования, а особенно то, что он как-то трепетно о них написал, нежно, с большой эмпатией. Как-то не ожидала я от него. Так что буду знакомиться с его творчеством дальше. Нон-фикшеном он мне угодил, теперь интересно его художку почитать.
Итак, три совершенно разных поэта, у которых общее - эпоха. Все трое жили в одно время, и часто в одних и тех же местах, но вряд ли встречались. А так они как на подбор - отличаются друг от друга всем, чем только можно.
Мариенгоф (1897–1962) — сын еврея-выкреста и русской дворянки. Корнилов (1907–1938) — крестьянского рода, горожанин в первом поколении, сын сельских учителей. У Луговского (1901–1957) — оба деда православные священники, отец — столичный преподаватель, истинный русский интеллигент, мать — певица.
Мариенгоф был имажинистом, Луговской конструктивистом. Корнилов, в сущности, ни к какой литературной группе не относился, но его чаще всего приписывали к «крестьянским поэтам».У Мариенгофа я читала только прозу, каким-то образом проглядев, что он был поэтом. От его "Циников" я в 13-14 лет сильно фанатела, думаю, что и стихи его пришлись бы мне в ту пору по душе)) Эксперименты и эпатаж я тогда как раз очень ценила;)) А вот Прилепин, мне кажется, Мариенгофа-поэта очень уж переоценивает, пытаясь приравнять то к Есенину, то к Маяковскому. Мне он еще чем-то Северянина напомнил. Вот в этом и фишка - слишком он похож на всех сразу:))
И будет два пути для поколений:
Как табуны пройдут покорно строфы
По золотым следам Мариенгофа
И там, где оседлав, как жеребенка месяц
Со свистом проскакал Есенин.Больше всего мне понравилась вторая часть - про Бориса Корнилова. Мне он кажется талантливей всех из этой троицы и очень жалко, что попал он в кровавые жернова своей эпохи. Про Корнилова написано особенно душевно, может быть потому, что он земляк Прилепина, из Нижнего Новгорода. Про его жизнь с Ольгой Берггольц, которая была его первой женой, тоже интересно было почитать, два поэта в одной квартире - это что-то! Корнилов был такой разудалый, дебоширный, скандальный поэт а-ля Есенин, которому многое прощали за самобытный талант, а в итоге расстреляли за его стихи, в которых углядели троцкизм и кулацкую пропаганду...
Вы меня теперь не трогте -
мне не петь, не плясать -
мне осталось только локти
кусать.
Было весело и пьяно,
а теперь я не такой,
за четыре океана
улетел мой покой.
Шепчут листья на берёзах:- Нехороший ты, хмельной…
Я иду домой - тверёзых
обхожу стороной.
Пиво горькое на солоде
затопило мой покой…
Все хорошие, весёлые -
один я плохой.Часть книги про Луговского любви к нему и его творчеству не добавила. Но опять же очень понравилось, что Прилепин не осуждает его, жалеет, пытается понять. Судьба сыграла с ним злую шутку - хотел взрывов, бойни, войны? - нна, получи! А вот сдюжишь ли? Не сдюжил. Я тоже пытаюсь не судить и как-то понять. Явно что-то с психикой его случилось, посттравматический синдром, видимо. Но как вспомню, что его ученик Константин Симонов прошел всю войну и писал замечательные стихи; ушел на фронт раньше своего призыва Булат Окуджава; погиб, возвращаясь с задания будучи военным корреспондентом, Евгений Петров; с концертами для поддержки духа советских бойцов по фронтам ездят Клавдия Шульженко, Нина Русланова, Любовь Орлова, а Луговской, имея звание офицера, валяется пьяным в жарком Ташкенте... И правдиво потом об этом пишет:
Я пьян с утра, а может быть, и раньше...
Пошли дожди, и очень равнодушно
Сырая глина со стены сползает.
Во мне, как танцовщица, пляшет злоба
Идут верблюды с тощими горбами,
Стрекочут белорусские еврейки,
Узбеки разговаривают тихо.
О, сонный разворот ташкентских дней!..Прилепин резюмирует: «Иногда кажется, что в случившемся с Владимиром Луговским есть что-то христианское: он словно один принял на се6я чью-то трусость, чьё-то бегство, чей-то невскрытый позор». Что ж, может и так... Сам себя наказал. В семье Луговских сегодня никто не вспоминает о родстве с ним. Его дочь Людмила Голубкина, знаменитый сценарист и кинематографист, рассказывала автору, что ее дети и внуки равнодушны к поэзии Луговского и к его памяти. Знаменитую коллекцию сабель Владимира Луговского давно распродали...
Спасибо Захару Прилепину, что достал эти забытые имена с пыльного чердака поэзии.
Содержит спойлеры6392- profread21 сентября 2024 г.Читать далее
Рассказчик Прилепин превосходный, а новое узнавать всегда интересно.
Поэты не только непохожие, но и не особо известные.
Анатолий Мариенгоф. В вихре революции и гражданской войны сохранил облик и повадки денди: остроумный, внимательный, умеющий нести себя с достоинством, обладающий даром товарищества. А стихи эпатажные, скандальные, кровавые. Известен отзыв Ленина о его творчестве: «Больной мальчик». Удивительно, но в годы военного коммунизма происходит расцвет поэзии, особенно группы имажинистов, во главе которых Мариенгоф и Есенин. Причем творчество базируется на прочной экономической основе. Свое кафе «Стойло Пегаса», издательство, книжные лавки. Нищая Москва, голод, а ведущие имажинисты живут в буржуазном комфорте, одеваются у самого дорогого портного, щеголяют в цилиндрах. Из воспоминаний Мариенгофа:
У нас три комнаты, экономка (Эмилия) в кружевном накрахмаленном фартучке, и борзой пес (Ирма). Кормит нас Эмилия рябчиками, глухарями, пломбирами, фруктовыми муссами, золотыми ромовыми бабами.Ездят друзья с выступлениями в личном салон-вагоне, обеспечивают себя параллельным импортом, проще говоря – спекуляциями, проворачивают товарно-денежные комбинации. Дружба с Есениным – самая яркая страница биографии. Мариенгоф – рифма к фамилии Есенин, хотя эти слова совсем не рифмуются. Прожита достаточно длинная жизнь (умер Мариенгоф в 1962 году в возрасте 65 лет), и в нее вместилось гораздо больше, чем имажинизм. Самые трогательные страницы – про жену, актрису Анну Никритину. Долгие счастливые отношения, только вот откуда взялась мучительная, неостывающая ревность на протяжении десятилетий? Вроде и поводов не давала, но, наверное, и поводов не надо было при таком накале чувств.
Борис Корнилов. Имя незнакомое, а строчки всплывают в памяти.
Нас утро встречает прохладой,
Нас ветром встречает река.
Кудрявая, что ж ты не рада
Весёлому пенью гудка?Самое знаменитое его стихотворение, песню о встречном распевала Гуля Королева в книге Елены Ильиной «Четвертая высота». И еще одна песня, стихи не бардовские, а Бориса Корнилова, текст, правда, не канонический.
От Махачкалы до Баку
Волны катятся на боку.
И, вздымаясь, бегут валы
От Баку до Махачкалы.Паренек из заволжских степей, будто из книг Мельникова-Печерского, где крестьяне-старообрядцы режут деревянные ложки, по комсомольской путевке отправляется в Ленинград, учиться в литературном институте. Вот такие социальные лифты существовали при советской власти. Сразу, с деревенской наглецой и великим самомнением шагнул в мир литературный. Его критикуют, но и мастерство растет, готовится к изданию книга. А в личной жизни появилась Ольга Берггольц, и пришел черед скороспелой свадьбе. Рождается дочь, жить не на что и негде, семейная жизнь пошла наперекосяк. Слишком они разные: хрупкий питерский ангелочек и гуляка с тяжелым калмыцким взглядом.
Поэт Корнилов взмывает ввысь, песни звучат в кинофильмах, издаются сборники, его делегируют на первый всесоюзный съезд советских писателей. Материально обеспечен, получает роскошную квартиру в центре города. Зазвездился, пошли пьянство, хулиганство, дебоши. Похабные частушки поет, подругу сиятельного Алексея Толстого чернилами измазал, и вовсе уж купеческая пошлость – о швейцара окурки тушит. Опомнись, парнишка, на дворе не двадцатые, а тридцатые годы, причем самые смурные. Друг Павел Васильев за подобные выходки уже присел, и Корнилова не миновала сия чаша. Припомнили все сомнительные знакомства, эксперт провел литературный анализ творчества: получился групповой террорист и диверсант. Недожил, недолюбил, недопел.
Владимир Луговской. Про раннюю биографию поэта читала раньше: у Татьяны Луговской, сестры поэта, была книжечка с названием «Я помню». Прекрасная семья, образованная, культурная, при этом еще и обеспеченная. В таком счастье и дети растут умные и добрые. Сам Владимир юноша пылкий, ростом выше Маяковского, талантом пытается сравниться, сознание революционное, стал красным командиром, побывал на фронтах гражданской, в Средней Азии гонялся за басмачами. Со всех сторон геройская личность, именно такие и должны представлять советскую поэзию. Луговской и предоставляет: за рубеж ездит в составе делегаций, потом в Литинституте преподает.
Такой мужчина – погибель для женщин: военная форма, ремни, брови, орден, стихи, наконец. Сколько головокружительных романов – хоть пиши и издавай. Счастья и покоя только никак не найдет.
Одно непонятно – как ни силилась, не вспомнила ни одного стихотворения, такого, чтобы знала раньше, чтобы вскрикнуть: «Да вот же, читала эту строчку или строфу». Какой-то незапоминающийся поэт, но, может, это любитель поэзии из меня слабый.571 
vlublennayavknigi10 ноября 2025 г.Читать далееПризнаюсь честно – я совсем не фанат поэзии. Почти невозможно меня увидеть с томиком стихов. Моя любовь – проза. Стихи – редко, точечно, под настроение (или состояние). И если Мариенгоф мне давно знаком и горячо мною любим, то о Корнилове и Луговском слышала прежде только вскользь, а стихов их почти не читала.
Тем не менее, книга про поэтов оказалась для меня настолько интересной, что порой было трудно оторваться. Она о людских судьбах и, безусловно, об эпохе, которую ну никак не отделить от творчества Мариенгофа, Корнилова и Луговского. А ещё здесь мелькают и Есенин с Маяковским, и Ольга Берггольц с Васильевым, и Симонов с Фадеевым.
Прилепин проходит вдоль линий человеческих судеб. Соединяет их с судьбой страны. Читаешь и чувствуешь, что прикоснулся к чему-то очень важному, драгоценному. К тому, что объяснит и русскую поэзию, и русского человека.
Античный стоицизм и своеобразная, на грани провокации философия бытия Мариенгофа. Нарочитая, игровая маргинальность лирического героя Корнилова. Огромность, наэлектризованность эпохой, неоспоримость поэта Луговского. В Прилепине меня всегда поражает знание предмета и слог. Заслушаешься (то есть зачитаешься) – так глубоко он раскрывает своих героев, так любовно говорит о них, так бережно обходится с их творчеством.
Анатолий Мариенгоф - «последний денди республики», восторженно встречающий революцию. Прожил драматичную, полную трагедий жизнь.
Борис Корнилов - такой живой, подлинный, настоящий в самое суровое время. Человек, не предавший свою эпоху. Расстреляли в 1938-м.
Владимир Луговской – великолепно образованный гигант, красавец, романтик, «броненосец советской поэзии». Колесил вместе с басмачами по пустыням Туркменистана, лично читал Сталину свои стихи, заводил многочисленные романы, пестовал учеников-поэтов. Распался в начале войны, сломленный ею.
Очень разные судьбы больших поэтов - «сокрушительная человеческая геометрия».
Советую эту книгу всем, кто хочет увидеть эпоху не только через школьную хрестоматию с Цветаевой, Ахматовой и Пастернаком. В этой книге - куда более сложная, внушительная, великолепная и трагическая картина.444
levar15 марта 2020 г.Читать далееКак бы я не относился к Прилепину, но он написал как минимум две а*тельные книжки: «Санькя» и «Непохожие поэты». Первая в принципе в моем тренде, и тут ничего интересного. Вторая же для меня просто открытие!
Я всегда считал, что лирический поэт это что-то типа мороженого — сладкое и течет. Мне кажется поэтому я никогда не любил такую поэзию. Но Прилепин мне открыл имена, о которых я никогда не слышал: Мариенгоф, Борис Корнилов и Луговской. Мало того что он рассказал про них так что четко отделил авторское воображение от фактов. Но, что самое главное, он смог показать, что лирический поэт это не только мягкое масло, которое течет еще до того как его начнут резать. Лирические поэт может оказаться таким ублюдком, который выбьет тебе все нижние зубы, потом обмакнет палец в чернильницу и в декольте твоей девушки напишет слово «Х». И когда ты решишь что с таким быдлом не стоит иметь дело напишет что-то типа:
Нас качало в казачьих седлах,
только стыла по жилам кровь,
мы любили девчонок подлых —
нас укачивала любовь.Водка, что ли, ещё?
И водка —
спирт горячий,
зелёный, злой,—
нас качало в пирушках вот как —
с боку на бок
и с ног долой...И останется только «умыться» и попробовать заснуть.
1283