A l'encre russe

В послании Сабины не было ни единого слова. Только фото. И фото настолько невероятное, что ему пришлось несколько раз себя перепроверить. Уж не привиделось ли ему все это? Неужели уже допился до такого состояния? Он вглядывался в экран до рези в глазах. Нет, не привиделось.

Он вытерся после душа, выключил воду и полез за «Блэкберри». На экране мигала голубая точка. Сообщение. Сабина. Николя закрыл дверь на задвижку. Конечно, маловероятно, что Мальвина проснется, но осторожность никогда не помешает.

Спускаясь к завтраку в белом пушистом халате, с «Монбланом» и блокнотом «Молескин» в кармане, он вдруг поймал себя на том, что уже две ночи подряд не совершал обычного ритуала фэн-шуй. В «Галло Неро» он и так чувствовал себя как дома. Здесь все до малейших деталей способствовало внутренней гармонии.

– Видите вон ту даму? – прошептал бармен. – Она разговаривает с Геза.

Николя обернулся и увидел статную рыжеволосую женщину на высоких шпильках, в кожаном костюме со шнуровкой по бокам. Она вся была увешана какими-то цепочками, что наводило на мысль о садомазохистских наклонностях.

– Мама…

Дочь одним словом, которое прозвучало как приговор, вернула мать к действительности.

– О боже мой, мне так неловко, я слишком увлеклась, я только хотела…

Николя смущенно отвел глаза и принялся смотреть на море, а дочь тем временем увела мать, крепко взяв ее под руку.

– Так мы пойдем на этот коктейль?

Голос Мальвины раздался возле самой двери в ванную.

Алису околдовал этот яркий портрет, так мастерски начертанный Николя. Марго боялась садиться за руль после автокатастрофы, которую пережила в восемнадцать лет и от которой у нее на голени остался глубокий шрам.

Марго обожает танцевать под «Stayn’Alive» и танцует одна, в спальне, на кухне, словно в ее жилах струится сумасшедшая кровь субботнего вечера. Между строгой преподавательницей и неординарной женщиной, которую взбудоражила странная семейная тайна, лежит целый мир.

Алиса покрутила руками, как всегда, когда не могла найти слов.

– Да кто такая эта Дагмар? – не унимался Гюстав, который был банкиром и мало что понимал в издательском деле. – Глядя на тебя, не скажешь, что она твоя лучшая подруга.