Кузя, Мишка, Верочка… и другие ничейные дети

Злую ведьму привязали к лошадиному хвосту и пустили в чистое поле.

Прибежал козлёночек на речку, стал на берегу и жалобнёшенько закричал:

— Алёнушка, сестрица моя!
Выплынь, выплынь на бережок.
Костры горят высокие,
Котлы кипят чугунные,
Ножи точат булатные,
Хотят меня зарезати!

Алёнушка из реки ему отвечает:

— Ах, братец мой Иванушка!
Тяжёл камень на дно тянет,
Шелкова́ трава ноги спутала,
Желты́ пески на груди легли.

Велела ведьма разложить костры высокие, греть котлы чугунные, точить ножи булатные…

А сама оборотилась Алёнушкой, нарядилась в её платье и пришла в её хоромы. Никто ведьму не распознал. Купец вернулся — и тот не распознал.

— Поди за меня замуж. Я тебя наряжу в злато-се́ребро, и козлёночек будет жить с нами.
Алёнушка подумала, подумала и пошла за купца замуж.

Когда Аня начинала об этом думать, ее охватывало чувство вины перед своим ребенком. Ну хорошо, она сама не могла поступить иначе, она приняла решение взять старшую Верочку. Но она взрослый человек, она знала, на что шла. А трехлетняя дочка? Она отдала половину комнаты, она отдала свои игрушки, она фактически отдала свою маму чужой девочке. Потому что мама теперь занимается только этой чужой девочкой, а на свою дочку времени у нее не остается. Справедливо ли это? Правильно ли?

Для Риты в отношениях с Наташей все было просто и понятно. Ее взяли «вместо» Наташи, и теперь она - любимая дочка. Любить должны ее, что родители и делают. И комната теперь - ее. И Наташе в этой комнате делать нечего. А так, в принципе, можно и пообщаться.

Надя ждала. Она не жила - она ждала. Ждала, когда придет мама… Про этих девочек снят документальный фильм. Так и называется - «Жди».

На бабушку все это обрушилось, как лавина. А она-то хотела «внучка». «Сиротку», которого и пожалеть можно, и поплакать вместе с ним. А чтобы он «на ушах стоял» - это уж нет, извините.