Встречи с амурским тигром

Была она владычицей богатой тайги и имела все для царственной жизни. Но вот пришли мы. И закончился у нее покой, с добычей стало напряженно. Мы никак не хотим и не можем мысленно поставить себя на место тигра, как бы перевоплотиться в него на время, проследить ход его размышлений… Понаблюдать из тигровой шкуры тигриными глазами за людьми. Жадными, расточительными, эгоистичными и жестокими. Использующими разум свой и беспримерную для живого мира мощь во вред природе и себе самому. Возьми хотя бы уничтожение тайги пилой и огнем. Как это должны «оценивать» ее обитатели? Она ведь для них — дом незаменимый. А мы всех и все подмяли под себя, не имея для этого, строго говоря, каких-либо оправданий… Да, в ту тигрицу я стрелял вынужденно, однако у нее для нападения имелись свои основания. Только мы в силу собственной надменной эгоистичности не принимаем их во внимание.

За долгие годы скитаний в самых глухих таежных дебрях Амуро-Уссурийского региона мне довелось пройти по тигриным следам и тропам не одну сотню километров, а вот встретиться лицом к лицу с тигром, столкнувшись в упор, посчастливилось всего лишь трижды. Но те короткие мгновения остались в памяти навечно. И сейчас, закрыв глаза, я отчетливо вижу это воплощение могучего совершенства, его трудно вообразимую силу, ловкость и… мягкую грацию, бесстрашие, настороженность и… любопытство, магнетизм единственных в своем роде глаз, до жути пугающую, но красивую и спокойную голову, готовую в неуловимый миг разразиться безудержным рыкающим гневом… И тут же уйти в свое почти философское самосозерцание. Разве можно этим царственным зверем не восторгаться?

…Первые крупные мохнатые снежинки с оглохшего, чугунно омертвевшего неба западали тихо и плавно, чуть заметно покачиваясь. Потом их с каждым часом становилось больше, и вот уже густой снегопад в настойчиво ровном темпе окутал весь видимый мне мир белым шорохом, белым мороком, белой немотою. Словно заячьим пухом одевались дерева, будто ослепительными, совершенно новехонькими простынями прикрывались зеленые разливы мхов и валежины, и вроде бы талантливый художник чистейшими белилами придавал своему полотну с осенним лесом иной смысл и другое содержание. Зимнее.