Когда клыки собственного ребёнка, ради которого они рискнули бы своей жизнью, хладнокровно прижимаются к сонной артерии, сжимает ли чувство раскаяния сердце отца или матери? Или это наслаждение?

Городом двигала лишь мечта, он был буквально сделан из неё. А теперь он пробуждался от мечтаний, и пробуждение это было не из приятных.

Сколько ещё живых мертвецов бродят там, поддерживаемые лишь лунным светом, скрывающиеся по гниющим подворотням, пыльным развалинам, а их друзья, знакомые и родня все давным-давно мертвы? Время было не на стороне тех, кто жил при свете дня.