Сахарный ребенок

Решили опять читать сначала. Мама читала фразу по-русски, а тракторист Кравченко переводил её на киргизский. И все слушатели вместе (с разницей на время перевода), ахали, затаивали дыхание и хохотали. Причём хохотали дважды: сначала киргизы вместе с русскими, потом, когда Кравченко, отсмеявшись, переводил, – русские вместе с киргизами

- Нас продали в рабство, что ли? – спросила я. – Мы теперь рабы?

– Ну что ты, моя хорошая. Рабство – это состояние души. Свободного человека сделать рабом нельзя. Давай я тебе историю расскажу.

Оказывается, если плачешь по делу, слезы никогда не приносят облегчения.

А потом в бараке накрепко заперли входную дверь, завесили ее рядном, чтоб не дуло, вытащили в коридор столы, занавесили окна в комнатах, чтобы не было видно с улицы, что происходит в доме, и все сели праздновать Рождество.

Знаешь, у каждого человека свои проблемы, и чем больше человек знает, тем легче ему в них разобраться.

...Почему же ничего? Осталось главное - мама...

...умный человек не спорит зря...

Хороший человек всё делает сам.

“Киргиз не бьёт слабого и не бьёт женщину. Это унижает киргиза. Отец не велит мне обижать сестёр.”

“Говорят, всех самодеятельных конькобежцев дома выпороли. Так что мне повезло дважды. Меня и не драли вовсе, а только сильно тёрли.”