- Почему люди, которым за тридцать, намеренно стараются себя уничтожить?

• Потому что им за тридцать.

Неужели богатые живут лучше нас, Джесс?
– Да, лучше, – ответил Крейг.

Сказать ему раз и навсегда, кто он: моральный банкрот или этически состоятельный человек, не растратил ли он свою любовь впустую, и ответить, не обесчестил ли себя тем, что в век войн и неисчислимых бедствий погрузился в мир вымыслов и теней.

Впрочем, была одна интерлюдия, вызвавшая у Крейга некоторый интерес. Заговорили о женском освободительном движении, и Пенелопа, обычно неразговорчивая в компании, активно включилась в беседу. Она была за движение, Крейг поддержал ее. Все женщины, сидевшие за столом, — тоже. Не будь они так заняты примерками, устройством званых ужинов, регулярным посещением парикмахерских и поездками на Карибское побережье и в Солнечную Долину, они, несомненно, оказали бы на движение большое влияние.

«Долго! — усмехнулся Крейг. — Три дня? Пять? Впрочем, когда тебе двадцать лет, то пять дней — срок, очевидно, достаточный, чтобы решить, как испортить себе жизнь. Не помню, как это было со мной».

Сам того не замечая, ты оказался в прошлом на пути многих людей.

— Я бросил ее не из-за другой женщины, — сказал он, — а из-за нее самой.

— Женщине трудно в это поверить, — сказала Констанс.

Не так уж плохо, если время от времени что-то заставляет сорокавосьмилетнего человека переживать те же чувства, какие он испытывал мальчишкой.

Ни одно живое существо так не обидчиво, как критик.

– После стольких лет. – Мэрфи грустно покачал головой. – Кто бы мог подумать? Ну, что ж, если не было другого выхода… Говорят, в Париже у тебя новая женщина?

– Не такая уж она новая.

– Счастлив?

– Не настолько ты молод, Мэрфи, чтобы задавать такие вопросы.

Чаще всего книга - это маска, а не портрет автора.

«Они с самого начала были неискренни друг с другом, словно боялись хотя бы раз поговорить откровенно, и этим окончательно разрушили свой брак.»

Впрочем, когда тебе двадцать лет, то пять дней - срок, очевидно достаточный, чтобы решить, как испортить себе жизнь.

Человеку присуще тщеславие.  Даже по самому идиотскому поводу.

Молодые любят изливать душу, они потрясающе откровенны, но в конечном счёте узнаешь о них не более, чем твой отец в свое время знал о тебе самом.

Каждый находит удовлетворение в том, что ему доступно.

Они говорили ни английском, французском, испанском, немецком, иврите, арабском, португальском, румынском, польском, голландском, шведском языках, говорили о сексе, деньгах, успехе, неудачах, обещаниях выполненных и обещаниях нарушенных. Среди них были честные люди и жулики, сводники и сплетники, а также люди порядочные. Одни были талантливы, даже очень талантливы, другие — прохвосты и просто ничтожества