Одиночество Новы

– Да что ты имеешь против Дилана? Вечно он тебя раздражает.
– Потому что он ненадежный. И он тебе изменил.
– Он не ненадежный. Он загадочный. А изменил, когда пьяный был.

– А если бы ты мог выбрать одну сверхъестественную способность, что бы выбрал? – начинаю я снова – мне хочется, чтобы этот момент безупречной простоты продлился еще хоть немного.
Куинтон гладит меня по голове:
– Умение забывать. А ты?
– Умение понимать, – говорю я, прижимаюсь головой к его груди и зеваю. – Или умение спасать.

На самом деле люди чаще всего скрывают, кто они есть на самом деле. Чаще всего думаешь, что знаешь человека, а на самом деле даже не догадываешься, какой он.

Решения, которые мы принимаем здесь и сейчас, остаются с нами навсегда.

Смерть - для нас обоих слишком болезненная тема, и мы стараемся её избегать, хотя от неё все равно ни куда не деться. Она всегда рядом, стоит невидимой стеной между нами.

Насильно никого счастливым не сделаешь, как бы ни хотелось.

Но если ты чего-то очень сильно захочешь и не поленишься как следует потрудиться, тогда для тебя не будет ничего невозможного.

Иногда я думаю, что бывают такие воспоминания, которые наше сознание не желает воспринимать и при определенном усилии сможет замазать эти картинки, отгородиться от них, заглушить боль, связанную с увиденным. Если не противиться этому, то глухое бесчувствие поглотит все до последней искры жизни в душе. И в конце концов от человека останется одно лишь тусклое воспоминание.

Я привыкаю к мысли, что это нормально. Страдать – нормально. Плакать – нормально. Признать, что нуждаешься в помощи, – нормально. Отпустить прошлое – нормально.

Как только порошок попадает в горло, все двери у меня в голове захлопываются, и все, что во мне еще осталось хорошего, остается за ними.