Семья

Как и в каждой хорошей русской семье, ее члены были нежно привязаны друг к другу, всегда готовы пожертвовать собой ради общих интересов.

жизнь с сердцем, открывающимся, как незапертая дверь, для всех.

Без родины нет счaстья, нет зaщиты, есть случaй, aвaнтюрa и гибель.

Самый большой дар - это преданность и нежность. Только они и соединяют людей в Семью.

Я не начинал войны. Я сидел дома. Они пришли сюда. Земля наша. Они нас убивают. Теперь мы хотим, чтоб они все пропали. Пусть больше не будет японцев на свете.

- Смотри, как я сам пойду! Никто за меня не бойтесь. Я знаю, что я - русский.
И решительным шагом он пошел по мосткам на палубу.

Все дороги ведут к смерти. Надо рассчитывать не на хорошую жизнь, а на хорошую смерть.

Для женщины красота - единственный козырь.

Каждый гонится за счастьем. Разве это правильно? Кто теперь думает о счастье? Правильно было бы сказать: "Каждый старается убежать от своего несчастья".

Для Бабушки жизнь была уже разрешенной религиозно-философской проблемой; для Матери она была непрерывной арифметически-хозяйственной задачей; для Пети жизнь обернулась в трагедию постоянно уязвляемой гордости; для Лиды она наполнялась лирическими взлетами надежд и мечтаний; для Димы она обернулась забавой.

Благодари Бога, Лида. Ты видела счастье в жизни.

Всё, проходя, оставляет следы, всё, кроме женской красоты. Куда она уходит так бесследно?

(из письма Профессора своей жене, Анне Петровне)
Пока ты живешь, человечеству можно верить и его можно любить.

Ничего нет в семейной жизни, что могло бы заменить любовь.

Пете, после инцидента с японским офицером, было отказано в паспорте. Не имея никаких других документов, он сделался как бы несуществующим для закона, оставаясь, конечно, живым для беззакония.

Это был не тот английский чай, к которому он привык и который единственно он мог пить: молоко, два куска сахару, крепкий чай. Только в таком порядке и только такой чай.

Энтузиазм профессора наполнял весь пансион №11. Его хватало на всех. Какой-то интеллектуальный восторг сделался атмосферой дома.

После первого взгляда, по хорошей английской манере, он уже не замечал безобразия.

Она говорила, что все люди верят в Бога, хотя многие и не догадываются об этом, и что без веры никто не мог бы жить даже и минуты — до того бы ему, неверующему, страшен стал мир.