Семья

«Если б поручик Булат имел хотя бы половину тех чувств, какие привязывают к нему леди Доротею, они никогда бы не потеряли друг друга из вида».

«Но это «когда» было так далеко так нереально, что приходилось искусственными мерами питать веру в него. Когда становилось вдруг очень грустно, она бежала в столовую и открывала книгу наугад, и первые слова, попавшие ей на глаза, должны были означать, о чем думает Джим в данный момент.»

«Япония так восхваляет свою армию. Но все, на что она способна, это — слепая жестокость.»

«Может ли жажда беззаконного захвата чужой собственности оправдать такие средства к ней, как вот эти убийства? Мало того, Япония хочет еще и китайских дружеских чувств. Для этого ли она бомбардирует китайские больницы, университеты и школы?»

... на пароходе, как и везде, только два класса людей: те, у кого есть деньги, и те, у кого их нет.

Войны, преследования, тюрьмы - они бессильны. Они убивают человека, но бессильны разрушить его добродетель.

Французский язык, как французское вино, подбадривает и оживляет мысль. Русский же - единственный язык, на котором стоит ещё говорить. Говоря хорошо по-русски, можно убедить кого угодно в чём угодно.

В этом мире хорошо мечтать умеют лишь бедняки.

Сильные съедают слабых. Каин ежеминутно убивает Авеля.

– Дайте волю воображению, – поучал профессор, рисуя, – и ваша жизнь станет полней и прекрасней. Идея вещи всегда более привлекательна, чем вещь сама по себе. Начать с того, что идея бессмертна и неуязвима, вещь же портится, гниет, разрушается. То же можно сказать и о чувствах.

– Женский ум, как правило, мало способен к научным сомнениям. Когда женщина, например, наряжается на бал, может ли ей прийти в голову: «А вдруг ни я, ни этот бал, ни это бальное платье не существуют?»

... в любви опыт — все. Первая любовь поэтому всегда несчастна.

... И помни, Лида, поменьше говори о любви. Слово унижает чувство.

Она была мизантропом, и сознание, что она всегда права, ожидая худшего, было ее единственным удовлетворением в жизни.

Бабушка, уже одетая и причесанная, вышла на крыльцо.
   — Что вы тут делаете? — обратилась она к своей Семье. — Идите в дом, неудобно — вы полуодеты.
   — Бабушка, они стреляют! — закричал Дима.
   — Так что же? — спокойно сказала Бабушка. — Если будет бомбардировка, будем все вместе сидеть в столовой. Убьют — пусть убьют всех. Останемся живы — тоже все вместе.

«Собака, собственная собака, была мечтою Диминой маленькой жизни. Он не смел и думать приобрести ее, так как собаку нужно кормить. И вот самая отличная в мире собака стояла у стены во дворе! …

А Дима стоял неподалеку и восторженными глазами созерцал Собаку. Он осмелился подойти поближе, даже сесть на другую ступеньку, подальше, чтобы движением своим или дыханием не обеспокоить Собаку.»

Человечество стояло перед величайшим открытием – научным доказательством духовного бессмертия. В какой форме? Это – не важно. Форма – это жалкая человеческая попытка остановить вечное движение, отделить что-то от неделимого, уловить и зажать в кулаке неуловимое, заковать в цепи невещественное.

Самый бедный человек – это тот, кто живёт настоящим. Он нищий. Он жалок.

Она потеряла веру в Бога, потому что не смирилась с жестокостью жизни.