Тереза Ракен

Временами её заливали волны горячей радости, дурманившие её; в такие минуты, если любовника не было возле неё и если ей не грозила опасность выдать себя, она вопреки обычному лицемерию не могла сдержаться, чтобы не запеть. Г-жа Ракен часто упрекала племянницу в излишней серьёзности, поэтому такие приступы веселья приводили её в восторг.

Она кинулась в прелюбодеяние с какой-то отчаянной искренностью, бросая вызов опасности, гордилась, что пренебрегает ею.

Однако удел конторского служащего пришёлся ему по душе; такое существование, похожее на жизнь рабочей скотины, не тяготило его, он любил эту повседневную работу; она не утомляла его и усыпляла ум.

Он не согласился бы прожить и дня впроголодь, даже ради самой громкой артистической славы.

Отец проведал, что я вожу его за нос; он сразу же лишил меня ста франков в месяц и предложил вернуться домой и вместе с ним копать землю. Тогда я попробовал было писать картины на божественные сюжеты; дело не пошло... Я понял, что впереди у меня - голодная смерть, послал искусство ко всем чертям и стал искать должность... Но отец умрёт же когда-нибудь; вот я этого и дожидаюсь, а там заживу ничего не делая.

Раз в неделю, по четвергам вечером, семейство Ракенов принимало гостей. В столовой зажигали большую лампу, на плите кипятили воду для чая. Это было целым событием. Такие вечера сильно отличались от обычных; они вошли в обиход семьи как некие мещанские оргии, преисполненные безудержного веселья.

Ни затворническая жизнь, которую она вела, ни вредный режим, которому ей приходилось подчиняться, не смогли ослабить её худого, но крепкого тела...

Г-жа Ракен приходила в ужас, когда ей советовали отдать сына в коллеж, она знала, что вдали от неё он умрёт, и уверяла, что книги убьют его.

Случается, что люди умирают. Только это опасно для тех, кто остаётся.