Солнце на моих ногах

Быть одной - значит всего лишь остаться наедине с собой. Одиночество же - совсем другое: это значит жить в страхе, с чувством вины, с неуверенностью, тоской, стыдом. Одиночество - это ощущать себя полной внутри и ничего не иметь.

По телевизору говорят, что у осьминогов три сердца. Бедные создания.
Она с трудом выносит тоску и одного-единственного.

Психологи, все эти психологи… Будто сердечные контуры можно перепаять, как микросхему!

Есть такая любовь. без которой прекрасно можно было бы обойтись.

Горячая вода и пар растворяют мир.

«Тишина падает, как гильотинный нож.»

Улыбка на губах старшей сестры болтается, как мертвец на виселице, и свидетельствует об очередной дурацкой идее.

Пачкать и разрушать – это способ существования. Среди незапятнанности становишься невидимкой. Незапятнанность – это небытие.

В ее горенке служанки все чисто и опрятно, как в те времена, когда тут действительно жили служанки. Опрятно, вылощено до блеска, продезинфицировано – белым-бело. Чернота и беспорядок остаются внутри, укрыты бастионами тела, хрупким решетчатыми конструкциями стен с проступающей известью.

Помыться – это все равно что немного стереть себя – уничтожить, истребить. Не оставить ничего, кроме белокурых волосков, забившихся в слив…

Большую часть времени она считает, что похожа на самку богомола… Хотя не очень-то представляет себе, какого самца могла бы съесть; она никогда ни к одному даже не приближалась.

Какой толк с того, что она жива, она точь-в-точь как мертвая Мама – переполнена упущенными возможностями.
Какая мать, такая и дочь.

Она изучает записку Поля Марзьяка на визитной карточке, лежащей возле телефона. Снимает трубку и набирает номер.
Набранный вами номер в настоящее время не обслуживается.
Через восемнадцать лет от принца остался лишь голос автоответчика.

Сегодня время стало ее наваждением. Ужасно не то, что оно идет, а то, что оно никуда не идет, застревает в горле персиковой косточкой, чуть не душит.

Быть может, я могла бы пустить корни, теперь. когда я уже не пристегнута наручниками к своей сестре, как к батарее отопления?

- Моя сестра ненавидела жизнь. Я хочу сказать...не знаю... Человечество.

• Хм. А вы, мадемуазель? Тоже ненавидите жизнь?

• Нет. Только свою.

Если есть сестра, то от нее никуда не деться.

Быть может, у человеческих существ ограниченный запас счастья, что-то вроде батарейки? Ее хватает ненадолго, а потом запас иссякает. Но ее-то батарейка совсем неиспользованная, значит, однажды ей повезет. В Бога она не верит, это всего лишь логика: нельзя же вечно натыкаться на одно и то же.

Напрасно притворяться, прошлое не дремлет, хоть в той коробке, хоть в другой.