Давид Копперфильд (комплект из 2 книг)

Жизненный путь Дэвида Копперфилда начался однажды в пятницу в 12 часов ночи, его первый крик совпал с первым ударом часов.
Именно так я планировала начать свой отзыв, как вдруг поняла всю бессмысленность этой затеи. Мой пересказ, как бы я ни старалась, не даст о книге того представления, которого она заслуживает.

6 причин прочитать эту книгу:

• Первая и самая главная должна быть сказана словами самого Дэвида: «Он видел воочию все, о чем рассказывал. Перед ним проходили эти картины так живо, что в страстном волнении он описывал мельчайшие детали с поразительной точностью. И теперь, спустя долгое время, вспоминая об этом, я лишь с трудом могу поверить, что не видел все эти сцены воочию. Они произвели на меня удивительное впечатление своим правдоподобием». Я была там. Я жила там. Любила, ненавидела, раздражалась, плевалась, за сердце хваталась.

  2. Бетси Тротвуд. И еще раз Бетси Тротвуд. Многие персонажи были мне милы, но двоюродная бабушка Дэвида вне конкуренции. Моя звезда! В её лихости и властности есть даже нечто пиратское. С отвагой истинного флибустьера она сражается с ослами, которые посмели забрести на её лужайку. Ослам в человеческом облике тоже достанется от нее. На многих людей эта высокая решительная женщина нагнала страху. Но подождите, и вы узнаете, какое у неё сердце. И язык!

  3. Пройти мимо этой истории было бы большой потерей. Теперь в моей душе ей отведены лучшие апартаменты.

  4. Моя дочка очень любит книги. Не знаю, полюбит ли она их читать, время покажет, но сами книги она любит уже сейчас, это я могу сказать совершенно определенно. Они её верные союзники и помощники в диверсии по нарушению режима. Если меня с книжкой слишком часто тюкать вопросами, то я, угрожая карой небесной и половой тряпкой в качестве последнего аргумента, погоню в кровать, а вместо сказки на ночь будет страшная история о вреде недосыпа для нервной системы. Сама же ночью по-тихому прокрадусь на кухню, потому что для моей нервной системы намного вреднее не узнать – что дальше-то? Так что у ребенка тактика уже отработана. Тут главное затаиться, а отвлекающий маневр книги возьмут на себя. «Дэвид Копперфилд» с задачей справился с блеском, я просто выпадала из реальности, полностью забыв о времени. Мама нейтрализована, доступ к компьютеру открыт.

  5. Авторский слог. Привыкла я к нему не сразу. Знаете, это как после суеты и толчеи города оказаться в тишине и свежести леса. Сначала непривычно и как-то странно, а потом понимаешь всю живительную силу этой звенящей чистоты диккенсовского стиля.

  6. В предисловии Диккенс говорит: «Возможно, читателю не слишком любопытно будет узнать, как грустно откладывать перо, когда двухлетняя работа воображения завершена; или что автору чудится, будто он отпускает в сумрачный мир частицу самого себя, когда толпа живых существ, созданных силой его ума, навеки уходит прочь». Череда персонажей, таких разных, таких ярких. Есть и злодеи, и хорошие парни. Но не все так уж однозначны, стоит лишь присмотреться. Это книга пленила меня, пьянила, отравила.

  Мне было тяжело с нею расстаться.

Перечитывание любимой классики, это одно из самых больших удовольствий, в принципе возможных для страстного читателя.

Перечитывание любимой викторианской классики, это эксклюзивное наслаждение и отнюдь не только развлекательное времяпровождение.

"Дэвид Копперфильд" был первой книгой, которую Зигмунд Фрейд подарил своей невесте Марте Бернайнс на их помолвку в 1882 году. Фрейд вообще был любителем английской литературы, почему же именно "Дэвид Копперфильд"?

И почему сам Диккенс, сотворивший так много прекрасного, именно эту книгу называл самой любимой из всех своих творений?

Это роман становления. Жанр, в котором написано так много интересных и достойных романов. Но если обычно роман становления рассказывает нам о личностном росте и развитии главного героя, то в "Дэвиде Копперфильде" есть дополнительный восхитительный пласт - это роман о становлении писателя.

Жил-был маленький мальчик, очень обаятельный, надо сказать, мальчик был. Диккенс рассказывает о нем с большой симпатией. Диккенс многих своих героев любит и подает с симпатией, но здесь симпатия особая, роман-то самый автобиографичный из всех работ автора.

Всем известны мытарства, выпавшие на долю юного Чарльза Диккенса , любая биография начинается с подробного рассказа об отце в долговой тюрьме и Чарльзе прерывающем учебу и поступающем работать на фабрику, и о том, как сильно повлияли эти события на личность и мировоззрение будущего писателя.

Итак, жил был очень милый мальчик, которому не очень повезло. Мальчик столкнулся с довольно серьезными трудностями, и мальчик эти трудности постепенно преодолел. По мере преодоления трудностей, мальчик оказывался в разных сложных, но и довольно интересных ситуациях, знакомился как с личностями довольно мерзкими, так и с восхитительно интересными, и даже с добрыми людьми (да-да, такие в жизни тоже встречаются). Мальчик рос.

Мальчик превратился в серьезного и, опять же, очень милого юношу. Юноша тоже оказывался в разных интересных и сложных ситуациях, тоже преодолевал трудности, тоже встречал разных людей (часто даже тех, которых в свое время встречал мальчик). Юноша возмужал, женился и даже стал писателем.

Итак, 900 страниц изумительного текста.
900 страниц, на которых подбробно освещается событийная жизнь героя, а , самое главное, раскрывается его жизнь внутренняя.
900 страниц, на которых выводится галерея безумно интересных личностей, один Юрай Хип чего стоит (да-да, английская рок группа названа в его честь), а Микобер, а Джеймс, а Томми?!

900 страниц, на которых потрясающее сочетание трагического и комического заставляет плакать и смеяться, переживать и восхищаться, и время от времени отрываться от канвы и просто думать о жизни, и еще мечтать, а вдруг и я когда-нибудь так смогу о своей жизни написать?

Ну, и еще любовь. И не говорите мне, что он не любил Эмили, он любил всех троих, и сумел потрясающе тонко описать тонкие грани различий разной, такой разной, детской, юношеской и зрелой любви.

Ну вот для меня и слился герой со своим создателем. На самом деле это не так. А может быть и есть в этом доля правды? А может именно подсознание писателя увидел в Дэвиде Копперфильде молодой Фрейд? Увидел и восхитился?

Удалось ли мне хоть как-то передать очарование этого прекрасного романа? Да вообще никак.

Не бойтесь длинных викторианских романов. Не бойтесь романов Диккенcа. Они длинны, многогранны и сложны, как жизнь. Они прекрасны, как жизнь.

Вот просто с удовольствием прочитала, много интересного почерпнула о тайных или не таких уж тайных мечтаниях мистера диккенса. Впрочем, и сама история хорошая. Местами даже, видимо, биографическая. Особенно, в плане желаний. Правда жизнь-собака или там мироздание отчего-то отказались бросать подарки под диккенсовскую елочку. Но так бывает, то есть мечтать не вредно.

В очередной раз отметила, что диккенс не любит долгих страданий главгеров, когда они - мальчики. Это вам не чехов, достоевский, короленко. Быстренько разливается темза и находятся добрые и богатые родственники, дабы спасти несчастное дитя из лап злодеев и вознести, если не на вершину социальной лестницы, то к ее подступам. Но это не нашенский путь, нашенские мэтры отвергают такие сентиментальные уловки на потребу массовой публики. Каждому свое, то есть.

Как всегда второстепенные персы у диккенса - блеск. Зачастую читать о них намного интереснее, чем о главных. Но только не в том случае, ежели между ними разыгрывается слюняво-трагишная линия или они назначены главными злодеями. Эти натурально бесячие. И при этом тон какой-то фальшиво-сладуванский у диккенса. Зато всякие нелепые, несуразные, беспутные и так далее типажи у него выходят просто превосходно.
В этой истории мне ну очень понравились идеальный и добрый терпила - школьный друг главгера и семейство неистово плодящихся профессиональных должников-халявщиков, с которыми главгер крепко дружил.
Снова диккенс очень добр к людям с ментальными расстройствами. Это в те времена-то. И в кои-то веки, в кои-то веки падшие женщины у него не умерли. Я просто не могла поверить глазам. Хаха.

Теперь же о самом забавном. Можно даже сказать о программном. То есть о мечтательно-несбыточном, но написанном с большой тщательностью и болью сердечной мышцы, судя по всему.
Значит, главгер родился, рос, осиротел, отхватил на загривок ряд жизненных тягот, спасся из рук злодейского отчима и его сестрицы, вырос под присмотром любящих бабушки и дядюшки. Был неоднократно наречен маргариткой. О, эти аглицкие школы... Ну, вы поняли, надеюсь. Вышел в мир и влюбился. Быстренько оженился и понял, что поторопился. Упс.
То есть в жены надоть брать крепкого тяжеловоза, но никак не юную девицу, порхающую аки мотылек, а не впахивающую на британском хозяйстве за пять шиллингов, делающую конфетку из воздуха и приносящую мужу трубку и тапки в натруженных зубах. А главгер - емельян такой влюбился и сдуру оженился. Попал, в общем. И ведь, что самое обидное, он честно попытался запрячь юную жену в домашнее рабство. Но не вышло. Как охомутаешь мотылька? Никак. Ахахашеньки.
Поэтому он вроде как смирился и честно терпел, важно - что не долго, пока жестокая судьба и ляляля, чтобы наконец-то окольцеваться с правильной женщиной со всеми нужными качествами.

Вот тут я просто начала ржать. Не над главгером. Над автором, каюсь. Впрочем, вру. Над автором, которому ну никак не повезло. Почему-то судьба отказалась быть жестокой и упорно не лялякала; жена отказалась ложиться в психушку и просто съехала на другой адрес; вся страна, а не просто соседи, с удовольствием смаковала семейную драму знаменитого писателя.
Что тут хоть немного утешает. Не точно, лишь, наверное. Умение писать книги. Ведь можно написать все, что угодно, раз мироздание не хочет кидать подарок под елочку. И полелеять сердце. И получить гонорар. И забронзовев, стать классиком. Наказать бы еще биографов, которые нагло копаются в реальных фактах, а не в книжных фантазиях. Но... тут опять судьба категорически отказывается... Ахахашеньки, в общем.

Первое знакомство с Чарльзом Диккенсом оказалось весьма удачным, хотя я не могу сказать, что чтение этого романа было особенно захватывающим и неизменно лёгким. Автор не скупится на детали, с самого начала щедро осыпая читателя подробностями не только появления на свет главного героя, но даже дальнейшей судьбой его сорочки (плодного пузыря), подробностями жизни и характера старушки, к которой оной попал, и прочими незначительными, но в некой мере забавными и занятными деталями. В подобном ключе написан весь роман: с лирическими отступлениями, обилием второстепенных линий, подробными описаниями эпохи, быта, нравов, костюмов, местами весьма затянутыми диалогами. В этом, конечно, есть определённый шарм, эффект погружения, к тому же слог автора довольно изящен и приятен, однако иногда мне становилось скучно, хотелось чуть больше динамики, ощущения жизни и подвижности. К тому же в романе практически отсутствует какая-либо интрига. Это история жизни со взлётами, падениями, забавными моментами, неловкими ситуациями, чёрными кляксами горя и печали, к тому же рассказанная размеренно, спокойно, без излишнего нагнетания. Но интересны не только какие-то внезапные повороты, но и процесс, сам путь, возможность прожить целую жизнь вместе с героем.

Больше всего мне понравилась часть, посвященная детству Дэвида Копперфильда. Это полноценный роман взросления, к тому же с эмоциональным накалом. Страдания домашнего нежного ребёнка, столкнувшегося с несправедливостью, которые учинили отчим и его скверная злобная сестра, едва ли способны оставить кого-либо равнодушным. При этом детство полно новых открытий, чистых трепетных чувств, очаровательной любви к книгам. В последней, впрочем, достаточно эскапизма — желания убежать в выдуманные миры от невзгод реального. Взросление и последующая женитьба понравились мне меньше, так как отчётливее проступает затянутость, да и первая избранница героя оказалась удивительно раздражающей девицей. К тому же если в детстве беспомощность и пассивность героя оправдывалась возрастом, то во взрослой жизни привычка плыть исключительно по течению не способствовала возникновению симпатии.

Минусом для меня стала однобокость действующих лиц. Если персонаж плохой (причем главный герой видит/чувствует это с первого появления), то плох во всём и в любой ситуации, если хороший, то положительный во всех отношениях и во всех проявлениях. Хотя Бетси Тротвуд покорила моё сердце своим напором и целеустремлённостью, несгибаемой волей к жизни, умением противостоять любым трудностям, очень харизматичная, хоть и не без странностей дама. В общем, роман стоит прочтения, хотя объём и может напугать.

"Диккенс... изменил нас. Он заменил радостью нашу скуку, добротой - нашу жестокость, а главное, он нас освободил, и, оставив мелочные соревнования в невеселой, надменной силе, именуемой интеллектом, мы засмеялись простым, всечеловеческим смехом".
Г.К. Честертон, "Чарлз Диккенс"

На мой взгляд, точнее, чем Честертон, о Диккенсе сказать просто невозможно. Писателю можно поставить в заслугу многое - например, то, что у него замечательный язык. Не всегда стилистически безупречный, иной раз изобилующий многословием и длиннотами, - но удивительно теплый и уютный, как бы странно ни звучали эти прилагательные применительно к языку. Еще то, что Диккенс - замечательный мастер описания интерьеров, и во время чтения создается полное ощущение, что ты сам стоишь в комнате, зале или трактире, о которых в данный момент идет речь. Еще - редкий дар органично сочетать столь непохожие друг на друга литературно-художественные направления, как романтизм и реализм: почти всякого автора можно с большей или меньшей долей уверенности отнести к одному из этих направлений, но Диккенс был "два в одном".

И при всем этом самое главное отличительное свойство Диккенса, принесшее ему любовь миллионов читателей, - это юмор, ирония, смех. Это - и еще неиссякаемый оптимизм и, кажется, безграничная вера в человечество. Диккенс не искрится юмором (как это делал, например, Марк Твен), он просто пропитан им насквозь. Разница, да простит придирчивый читатель мне такое сравнение, - примерно как между сполохами северного сияния и ровным солнечным светом. Смех Диккенса - не горький, гневный и хлестко-разящий, как у Гоголя, Салтыкова-Щедрина или Зощенко, а полнозвучный, искренний и этой искренностью обезоруживающий.

Всё это в полной мере свойственно и "Дэвиду Копперфилду". Впрочем, лучше сформулировать несколько иначе - ДАЖЕ "Дэвиду Копперфилду".

Почему "даже"? Во-первых, потому, что этот роман знаменует собой начало нового периода в творчестве писателя - перед нами уже не ранний, а зрелый Диккенс. По сравнению с "Посмертными записками Пиквикского клуба" и другими ранними произведениями, здесь гораздо меньше комедии и карнавала, зато гораздо больше достоверности и тщательной проработки. Во-вторых, потому, что "Дэвид Копперфилд" в значительной степени автобиографичен - многие перипетии жизни юного Дэвида были изложены на основе реальных событий из жизни юного Чарлза Диккенса.

Как автор, так и его герой начали свою трудовую деятельность еще в детском возрасте, наклеивая этикетки: Чарлз - на баночки с ваксой на фабрике мистера Лемерта, Дэвид - на винные бутылки на фабрике "Мэрдстон и Гринби". Оба мальчика прошли суровую школу жизни раньше, чем закончили школу обычную. Оба регулярно наблюдали тюрьму: Чарлз навещал в тюрьме "Маршалси" своего отца, попавшего туда за долги, Дэвид посещал тюрьму Королевской Скамьи, куда за аналогичные прегрешения был отправлен мистер Микобер - собственно, под этим именем в романе был выведен не кто иной, как Джон Диккенс, отец писателя. И еще целый ряд деталей биографии Диккенса был воспроизведен им в "Дэвиде Копперфилде" очень близко к реальности - кропотливое изучение стенографии, работу репортером, начало литературной деятельности и т.п.

Детали эти до определенного момента были таковы, что радоваться вроде особо нечему. Но Диккенс - человек из тех, кто гнется, да не ломается, обладавший незаурядной энергией, оптимизмом и жизнестойкостью, - вольно или невольно наделил этими же качествами своего героя. Отсюда хэппи-энд - как у Дэвида Копперфилда, так и у "Дэвида Копперфилда".

Впрочем, хэппи-энд такой, каким он бывает в романах Диккенса обычно, - в целом совершенно однозначный, но не всем положительным героям удается дожить до него без потерь или даже просто дожить. Повествование разделено на несколько основных (Дэвид - Дора Спенлоу, Дэвид - Агнес, Уикфилд - Хип, Хип - Микобер, Стирфорт - Эмли) и достаточно большое количество побочных сюжетных линий, объединенных личностью и участием в этих линиях главного героя. Не планирую утомлять тех, кто будет читать эту рецензию, детальным пересказом сюжета - на то есть сама книга, но на некоторых моментах хотелось бы чуть заострить внимание:

Далека дорога твоя, далека, дика и пустынна... (с)
Как это свойственно Диккенсу вообще, путь героев к счастливой концовке долог и тернист. На жизненном пути честных и добропорядочных персонажей постоянно возникают персонажи отрицательные, строящие всевозможные козни. И если мистер и мисс Мэрдстон в какой-то момент растворились в толпе, если Литтимер и Крикл были существенно ограничены своим положением камердинера и директора школы соответственно, если Стирфорт наряду с недостатками обладал несомненными достоинствами и действовал под влиянием охвативших его чувств, то уж Урия Хип развернулся на страницах романа вовсю, практически в одиночку долгое время угрожая благополучию доброй половины героев.
Особенность положения Хипа заключается также и в том, что дорогу к своей фактической власти над семейством Уикфилдов и к своему финансовому могуществу он проложил себе сам, воспользовавшись пагубной слабостью Уикфилда. Однако не покидает ощущение, что до определенного (и далеко не сразу наступившего) момента превосходство Хипа над Уикфилдом скорее носило какой-то магнетический характер, нежели базировалось на некоей реальной основе. У меня даже возникла шальная мысль - а не был ли Диккенс арахнофобом? Уж больно Урия Хип напоминает паука - как внешней омерзительностью, так и невидимыми, но очень прочными нитями, которыми он опутывает свою жертву.

Lucky punch
"Лаки панч" (счастливый удар) - выражение из боксерской терминологии. Означает оно внезапный нокаутирующий удар, который никак не вытекал из логики поединка - просто один из боксеров, до того сражавшийся с соперником на равных или даже уступавший ему, выбрал крайне удачный момент для удара и одним движением решил исход боя в свою пользу.
В данном случае роль такого панчера сыграл мистер Микобер при поддержке Томми Трэдлса. Махинации Хипа имели место, доказательства были налицо, зло разоблачено, повержено и наказано - правда, даже из-под ареста Хип несколько раз насолил мистеру Микоберу, "но это уже совсем другая история" (с).
Всё вроде понятно и закономерно. Однако, при всей моей нелюбви к альтернативной истории и сослагательному наклонению здесь как раз тот редкий случай, когда хочется порассуждать в стиле "А если бы он вез патроны?"
А что было бы, если бы Хип не был махинатором и мошенником? То есть он был бы таким же отвратительным внешне и внутренне субъектом, но при этом не нарушал бы закон? Как развивались бы события в этом случае? Рискну предположить, что довольно печально - он превратил бы Уикфилда в полное ничтожество, продолжая спаивать его; "отжал" бы чужой бизнес не только де-факто, но и де-юре; обманом, шантажом, угрозами и бог весть чем еще заставил бы Агнес выйти за него замуж. Хип обладал дьявольским терпением, но одно дело - терпеть на дальних подступах к заветной цели, и совсем другое - когда она уже в двух шагах. Когда он фактически взял дело в свои руки, терпение сменилось жадностью. А вот останься он законопослушным негодяем, довольствуйся захватом чужого бизнеса, не дай повода уличить его в преступлениях - и, боюсь, на него никто не смог бы найти управу...
Впрочем, очевидно, что Диккенс тоже обо всем этом подумал и именно поэтому не позволил мистеру Хипу удержаться в рамках законности :)

Плюс или минус
Как опять же свойственно Диккенсу в целом - и не только одному ему, а и очень многим его современникам, - персонажей "Дэвида Копперфилда" в целом можно достаточно четко разделить на положительных и отрицательных. При всем многообразии их характеров почти возле каждого можно с уверенностью поставить воображаемый плюс или минус. Даже такие колоритные и многослойные натуры, как мистер Микобер или мисс Моучер, в целом вполне поддаются этой несложной классификации.
Едва ли не единственный персонаж романа, который ставит меня в этом плане в затруднение, - это Роза Дартл. Ядовитая, яростная, мстительная, наделенная бешеным темпераментом, обуреваемая сильнейшими страстями, бьющая словом как кнутом и не знающая жалости... но её, в отличие от Хипа или Литтимера, хочется скорее пожалеть, нежели осудить.

Ladies don't move
"Дэвид Копперфилд" лишний раз наводит на мысль, что даже самые яркие, творческие и независимые умы в первую очередь являются продуктом своей эпохи. Речь в данном случае - об авторе и о довлевшей над обществом того времени викторианской морали.
В "Дэвиде Копперфилде" сразу несколько любовных линий - Дэвид сначала без памяти влюбляется в Дору и женится на ней; затем он, через довольно продолжительное время после ее смерти, женится на Агнес; Томми Трэдлс обретает семейное счастье с Софи, Пегготи - с Баркисом, и т.д. И вроде бы все эти отношения полны самых светлых чувств, но все они, как на подбор, до крайности лишены такой маленькой, но необходимой черточки, как элементарное влечение.
Дэвид относится к Доре с умилением, но словно бы не к женщине, а к маленькой девочке, поначалу восхищаясь - а позже несколько тяготясь, но всё равно продолжая восхищаться - ее наивностью, непрактичностью, какой-то поразительной неприспособленностью к любым житейским делам. Его отношение к Агнес иного рода, оно замешано в первую очередь на давней дружбе, признании ее несомненных достоинств и глубочайшем к ним уважении. Примерно того же сорта и чувства Томми Трэдлса к Софи, и чувства Хэма Пегготи к Эмли, а интерес мистера Баркиса к Кларе Пегготи и вовсе первоначально возник благодаря пирогам и прочим кулинарным творениям :)
Но нигде, ни в одной из этих пар, не ощущается ни малейшего проявления элементарного либидо, ни того естественного напряжения, которое само собой возникает между мужчиной и женщиной вследствие их взаимного душевного и физического влечения. Ни единой искорки. Тишь да гладь - божья благодать, всеобщее умиление, Пульхерия Ивановна, Афанасий Иванович и прочие старосветские помещики.
Зато отголоски сексуального влечения хоть и между строк, но всё же довольно явственно звучат в описании тех пар, чьи отношения были изначально предосудительны. Подобное напряжение чувствуется и в паре Джек Мелдон - Анна Стронг (миссис Стронг, чтобы было понятнее), и в очевидно взаимном и в силу этой взаимности завершившемся трагически влечении Стирфорта к чужой невесте Эмли, и в неразделенной любви Розы Дартл к тому же Стирфорту...
Напрашивается очевидный вывод, что сексуальное влечение в романе преподносится как нечто греховное, недостойное и отмеченное клеймом некоей второсортности. И очень сложно не провести корреляцию между этим фактом и подавлением сексуальности - одной из основных установок викторианской морали. В общем, леди не шевелятся, да и джентльменам тоже не следовало бы :)

Написал очень много и понял, что не написал практически ничего, а текст меж тем уже достиг размеров простыни. Посему буду закругляться.
В завершение скажу вот что. Перечитал свой текст, и мне показалось, что мелких придирок в тексте едва ли не больше, чем добрых слов. Но это исключительно оттого, что все остальное прекрасно, и какие-то кажущиеся непонятными или странными моменты становятся на этом фоне особенно заметны, как бывает заметна одна маленькая соринка на сверкающей поверхности.
А "Дэвид Копперфилд" - замечательная книга. Как и Диккенс в целом - замечательный писатель.

За всеми «лёгкими» книгами, я совсем забыла, какой может быть классика. В хорошем смысле.

Как написано

Так, словно я веду диалог с крайне интеллигентным человеком. И по каждому слову видно и острый ум, и большой словарный запас. Этот человек не кичится своими знаниями, а может, и вовсе умным себя не считает. Просто продолжает говорить, а мне только и остаётся кивать, пряча восхищение в глазах. Из-за этого наш диалог, конечно, больше похож на монолог, но не скажу, что я огорчена.

Как рассказано

Нежно люблю истории, которые ведут рассказ с малых лет героя. А эта вышла на редкость удачной – живой слог и множество деталей, каждая из которых вызывает эмоцию.

Поначалу было странно, потому что рассказчик словно был не в истории, а над ней. Не может же не родившийся ребёнок так подробно описывать то, что происходило до него?

Главный герой истории действительно очень наблюдательный, с хорошей памятью. И если пересказ событий его жизни так интересно слушать, то какой же был бы его дневник? Мне очень любопытно.

Много здесь печального. Ведь всё как в жизни не чёрное и не белое. Поэтому, хоть я и сочувствовала тому бедному учителю, не могла ополчиться против «любимчика» (на тот момент). Такое внутреннее противостояние случалось со мной на протяжении всей книги. И было в этом что-то невероятно захватывающее.

Я не помню где, в блоге, в рецензии или ещё где-то, но было там сказано: «Диккенс мастер не рассказывать, а показывать». И это самое подходящее, и точное определение, как, мне кажется. Книга не говорит, что тот обманул героя или те изолировали героя, но я всё это видела и понимала. И больше проникалась сочувствием и положительными чувствами к герою, потому что он, особенно в юности, этого не то что не понимал, даже и подумать о подлоге не мог.

Но несмотря на множество восторгов, книга была не такой интересной, как мне хотелось бы. И чем дальше, тем меньше радости во мне оставалось. Нет, сюжет был всё ещё складно написан и хорошо подан, но скучно. И я начала уставать: от слога, от декораций, от персонажей и, наконец, от главного героя.

Как показано

Прекрасно передана атмосфера того времени. Дома, обычаи, порядки, люди.

Нить, противопоставляющая аристократов, для которых важен аристократизм больше всего остального, и простых людей, незнающих манер, но знакомых с понятиями честь и доброта, пронизывает всё произведение. И именно на этом контрасте видно, чем человек отличается от его подобия.

Под конец, не буду врать, было почти невыносимо, но ту часть, где меня переполнял восторг, я не могу забыть, четыре из пяти.

Если бы литературные произведения было принято сравнивать с блюдами, то, бесспорно, нашлись бы среди книг и легкие холодные закуски, и пряные супы, и близкие сердцу и желудку борщи, и сытные мясные блюда, и нежнейшие десерты. Но книг Чарльза Диккенса все же не достойно ни одно из этих сравнений, потому что они, эти книги, - это банкет на сотню приглашенных с невероятным количеством перемен яств. Диккенса нельзя читать вскользь и с наскоку, от Диккенса нечего ждать психологизма переменчивых характеров, Диккенс - не главный бурят из новомодного суши-бара и даже не шеф-повар, рождающий шедевры с неудобочитаемыми названиями для гламурного ресторана. Этот джентльмен скорее напоминает старую мать семейства, готовящую обед для своих многочисленных детей с мужьями и женами, внуков и просто родственников, которые все сбегутся и захотят сытно поесть.

Но в сторону кулинарию! Итак, "Дэвид Копперфилд". Всю свою скромную жизнь я пребывала в совершенно непонятно откуда взявшейся уверенности, что эта книга - о фокуснике. Видимо, фамилия казалась мне столь магической, что я ожидала увидеть под обложкой историю какого-то Гарри Гудини начала 19-го века или ему подобного. Но реальность оказалась, мягко говоря, далека от моих фантазий. Это в некотором роде история самого Диккенса. Безусловно, речь не идет об автобиографии. Скорее об использовании собственного жизненного опыта для формирования персонажа.

Дэвид рождается в пятницу в полночь в изначально неполной семьей. Его отец умер, когда юная жена была на третьем месяце беременности. Первые годы его - необычайно счастливы, ведь любящая мама в силу возраста скорее подруга ему, нежели наставница. Но, как часто случается с красивыми вдовами, она снова влюбляется, и у Дэвида появляется отчим, человек странный, чтобы не сказать неадекватный, притащивший в дом еще и свою сумасшедшую сестрицу - эдакую железную леди.

Конечно же, с этих самых пор с жизни Дэвида начинаются испытания, которым несть числа в будущем. Его окружают люди как прекрасные, так и жестокие. Он сражается с жизнью, терпит поражения, но в финальном бою выходит победителем. Ведь это Диккенс. И его сколько угодно можно обвинять в том, что он не ведает полутонов, рисует всех либо белыми, либо черными, можно говорить, что книги его затянуты и скучны. Но от этого мне не станет менее интересно вживаться в эти самые книги и оставаться в них неделями, проникаться горестями, приободряться от радостей персонажей. Ведь Диккенс - гениален.

Я заинтересовалась этой книгой, увидев трейлер фильма 2019го года с Дэвом Пателем. Два года прошло - я уже и фильм посмотрела - а дочитала только сейчас... Кстати - ужасно забавно было наблюдать в интернете разочарованные отзывы (особенно их очень много было из Америки) о том, что люди шли на фильм в полной уверенности, что он о фокуснике из 90х.
1000 страниц... По мне эта книга - эталон романа взросления. Мы проходим с заглавным героям путь от самого его рождения и до становления на ноги. С самого начала книга привела меня в полный восторг. Восхитительные описания чисто английских пейзажей и чисто английских персонажей. Прекрасная сцена "Как это не девочка?!". Забегу вперед, но бабушка Тротвуд - мой абсолютный фаворит. Потом - Мэрдстоны, школа, и еще много-много всего. Причем это не совсем путь "из грязи в князи" - герой претерпел различные испытания, и разорением, и богатством.
Очень большой минус книга - тягомотность и огромные лирические отступления. Вроде первый том пролетел легко и безболезненно - как вдруг в самом конце я просто завязла в огромном куске размышлений ни о чем - где-то в районе знакомства с Урией Хипом и становления самостоятельной жизни. Мне интересно читать о его семейной жизни - а ее одно за одним разрывают отступления - то об отце Агнес, то об Эмили и Стирфорде... Семейная жизнь у него, конечно... Влюбился герой скоропостижно и безвозвратно - в гения чистой красоты, абсолютную куколку. Но его Дора - такая дура. Непрошибаемая. Такая безмозглая кукла, которая лупает ресничками, играется с собачкой и надувает губки с причитаниями: "Невоспитанный мальчишка - и чего ты злишься?" Когда она звала его Доди - можно я буду звать его Додиком??? И что еще мне не понравилось - нет полутонов, герои либо ну очень хорошие, милые и положительные, либо - противные, злобные и отрицательные. Хороший парень Том Трэдлс, который помогает наводить справедливость. И - исчадия ада Мэрдстоны, отчим Дэвида и его сестрица-старая дева, которых даже добрый доктор и его жена объявили какими-то сектантами имени себя. И совсем уже отрицательные - Стирфорд, его поклонница и Урия Хип. Последний - ну такой уже скользкий, лизоблюд и совершенный опереточный злодей - как-то жалко это выглядит. А девка Стирфорда, которой он не достался, и которая приходит к девушке, которой он вскружил голову, и отчитывает в таких выражениях...
Ладно - не буду о плохом. Покорил меня в книге - чисто британский дух, которым она пропитана. И это английское отношение к жизни - какие бы невзгоды не происходили в жизни, принимать их смиренно и решать по мере сил. Особенно меня веселила семейная жизнь с абсолютно подходящей для этого Дорой-дурой, когда слуги то обкрадывали их, то навешивали кредитов, то напивались за их счет. И бедные ягнятки только за этим наблюдали, лупая глазками. И - абсолютный мой фаворит, как я уже сказала - бабуля Тротвуд. Хочу быть такой, когда вырасту. Чтобы "внушать благоговейный ужас своим присутствием" и "озарять своим присутствием свадьбы и прочие светские мероприятие". Давно наблюдаю, что в ту эпоху открыто выражать то, что ты думаешь и чувствуешь, могли уже пожившие старики, которые даже гордятся своим званием эксцентричным. Кстати - об эпохе. Конечно - прекрасное, глубокое погружение в то время, красивый язык, интересные, порой ироничные обороты, и изящные манеры. Меня позабавило, что, чтобы увести героев со сцены, автор ссылал их в Австралию. И не знаю - наказание ли это было или манна небесная...
Нелегкое это было путешествия - почти что отношения. Я не большой специалист по Диккенсу, но мне кажется, что эта книга более жизнерадостная и жизнеутверждающая, чем "Оливер Твист". И люди здесь живые, и события интересные. Но - спешу предостеречь. Взяться читать "Копперфилда" - это как взять на себя определенные обязательства. Здесь - целая жизнь, со всеми ее радостями и невзгодами, и довольно много лирических отступлений. Легкой прогулки не будет - это определенная читательская работа. Но кого завораживает прелесть Англии, английского темперамента и манер - книга подарит много-много приятных моментов.

Как же долго я шла к этому роману! Всё отпугивал его объём. Теперь вот добралась благодаря совместным чтениям и обсуждению в клубе.

Поскольку это не первая моя книга у Диккенса, сразу заметила сходные с другими его романами детали и сюжетные ходы. Как обычно, в центре повествования злоключения ребенка, столкнувшегося с жизненными трудностями, вокруг него куча недоброжелателей, а зачастую и врагов, но есть и прекрасные люди, проявляющие внимание, сострадание; благодаря им всё заканчивается благополучно. Этот сюжетный каркас есть и здесь, плюс история приправлена автобиографическими чертами. Как обычно у Диккенса, отрицательные персонажи, те самые гонители ребенка-сироты, отмечены печатью холода и твёрдости, т.е. бесчеловечности. Именно такими предстают жестокий отчим Дэвида мистер Мэрдстон и его ужасная сестрица. И всё же на жизненном пути Дэвида встречается достаточно много людей, поражающих добротой и широтой души. Прежде всего это его няня Пегготи, относящаяся к Дэвиду, как к родному. И обитатели дома-баркаса с их трогательной заботой друг о друге и взаимовыручкой. И двоюродная бабушка Бетси Тротвуд. А ведь поначалу, когда она покинула дом Копперфилдов по весьма эксцентрической причине – там родился мальчик, а не девочка, как хотелось мисс Тротвуд, –ничего не предвещало в дальнейшем подобной душевной щедрости.

В романе Диккенса много чудаковатых героев. Безалаберный оптимист мистер Микобер, обожающий выспренные речи, и его преданная жена; добродушный мистер Дик, этакий большой ребенок, а не безумец, каким видят его окружающие; карлица мисс Моучер и другие.

Наконец-то я узнала, кто такой Урия Хип. Впервые услышала его имя много лет назад совсем в другой книжке: в «Двух капитанах» В. Каверина Катя сравнила с ним столь же отвратительного внешне и внутренне Ромашова. Ну и еще в названии любимой моим братом рок-группы «Uriah Heep»:) Совершенно мерзкий Урия Хип, похожий на какую-то мокрицу или скользкого слизняка: подчеркнуто выказывает смирение и самоуничижение, на деле же его подлая натура не останавливается ни перед какими отвратительными, гаденькими поступками, лишь бы утвердиться в этой жизни, подмять под себя тех, кто в силу характера или обстоятельств не в силах сопротивляться (как, например, мистер Уикфилд). Я очень переживала за Агнес: не окрутит ли он ее какими-нибудь своими приёмчиками, не поймает ли на удочку бесконечной любви к отцу?

Поскольку роман рассказывает о некоторых обстоятельствах жизни самого писателя, он исполнен лиризма и атмосферы светлых воспоминаний о прошедшем. Но всё же в нём очень много длиннот, да к тому же есть откровенно сентиментальные страницы (например, линии Стирфорда и Эмли, доктора Стронга и его молоденькой жены). Потому, если выбирать любимый роман у Диккенса, я предпочту «Копперфилду» «Большие надежды».

Роман прослушала в чудесном исполнении Вячеслава Герасимова. У него здорово получилось передать неподражаемую иронию и юмор Диккенса.

Это было здорово! Предыдущий опыт знакомства с великим писателем был не такой удачный, нельзя назвать негативным, но ярких эмоций я не испытала. И наконец-то все звёзды сошлись! И сам сюжет и тема и персонажи и стиль изложения -всё отменного качества. Печально, что купив книгу, я года три её избегала... ну да ладно это уже перевернутая страница...
Вообще книга очень объёмная, но я, как будто вернулась в детство, когда я реально зачитывалась романами о трудном детстве, тяжелой судьбе, тирании взрослых, взрослении...Да, и до сих пор подобные произведения приносят удовольствие. Поэтому можно честно сказать, как только начнёшь читать или слушать роман отрываться на другие заботы и дела просто не хочется...
Язык произведения лёгкий, понятный, без напыщенности. Сюжет развивается достаточно быстро, что бывает в литературе того времени не часто. Чем-то перекликается с другими произведениями Диккенса, к примеру долговая тюрьма упоминается и в "Крошке Доррит".

Герои мне показались живые, да может быть слегка либо положительные, либо отрицательные, но думаю для эпохи, в которой написано произведение-это нормально.

В заключении хочется повториться, не бойтесь объёма, попробуйте на вкус историю о мальчике-сироте. Роман в лучших традициях английской литературы, но при этом очень увлекательный и не смотря на печальные события описанные в произведении мне показался очень жизнеутверждающим.