Pulp

Она села, закинула ногу на ногу, черт-те куда, чуть не вышибла мне глаз.

Кому охота дожить до ста двух лет? Только дураку.

Настроение у меня улучшилось. Кабина остановилась на первом этаже, и
я вышел на улицу. Первому же нищему я дал доллар. Второму нищему я сказал,
что уже дал доллар другому. Третьему нищему - то же самое, и так далее. В
этот день не было даже смога. Я двигался целеустремленно. Я уже знал, чем
позавтракаю: креветками и жареным картофелем. Ноги мои шагали по тротуару
красиво.

Все мы болтаемся без толку, ждем смерти и заполняем время мелкими делишками. А некоторые и мелких делишек не делают. Овощи.

Три жены. Каждый раз — ничего такого серьезного. Все подтачивалось мелкими препирательствами. Перебранками из-за пустяков. Склоками по любому поводу. Изо дня в день, из года в год пилежка. Вместо того чтобы помогать друг другу, вы грызетесь, цепляетесь. Придирки. Бесконечные придирки. Все превращается в грошовую борьбу. И когда ты занялся ею, она входит в привычку. Ты уже не можешь из этого выбраться. Да и почти не хочешь выбраться. А потом выбираешься. Совсем.

По виду он весил килограммов сто семьдесят. Ну, состричь на нем шерсть — будет этак сто шестьдесят.

Итак, я сидел, в сущности, между Смертью и Космосом. В форме Женщины. На что рассчитывать в такой позиции?

— У меня был брат, — сказал он, — жил в Глендейле. Покончил с собой.
— Он был похож на тебя? — спросил я.
— Угу.
— Тогда понятно.

Было около десяти вечера. Стояла луна, и жизнь моя медленно текла в никуда.