Цитаты из книги Котлован

Мы ведь не животные, мы можем жить ради энтузиазма.

Сторож не хотел отвечать: за 70 лет жизни он убедился, что половину дел исполнил зря, а три четверти всех слов сказал напрасно: от его забот не выжили ни дети, ни жена, а слова забылись, как посторонний шум.

... слой грустных уродов не нужен социализму, и его вскоре также ликвидируют в далекую тишину.

Да я шел, а мне приказали остаться: может, говорят, ты зря живешь, дай посмотрим.

Разные сны представляются трудящемуся по ночам — одни выражают исполненную надежду, другие предчувствуют собственный гроб в глинистой могиле; но дневное время проживается одинаковым, сгорбленным способом — терпеньем тела, роющего землю, чтобы посадить в свежую пропасть вечный, каменный корень неразрушимого зодчества.

Многие командиры тоже служили по собесам, профсоюзам, страхкассам и прочим учреждениям, не имевшим тяжелого веса в судьбе революции; когда такие учреждения упрекали, что они влекутся на хвосте революции, тогда учреждения переходили с хвоста и садились на шею революции. Военные люди почему-то уважали любую службу и, во имя железной дисциплины, всегда были готовы заведовать хоть красным уголком, имея в прошлом командование дивизией.

Саша думал, что если он уйдет отсюда, то без него всему двору станет еще более скучно жить на одном месте, и Саша радовался, что он здесь нужен.

Темные деревья дремали раскорячившись, объятые лаской спокойного дождя; им было так хорошо, что они изнемогали и пошевеливали ветками без всякого ветра.

Захар Павлович не обратил внимания на отраду природы, его разволновал неизвестный смолкший паровоз.

Через четыре года в пятый село наполовину уходило в шахты и города, а наполовину в леса – бывал неурожай.

Закончив чертеж, Шумилин лег на диван и сжался под пальто, чтобы соответствовать общей скудости советской страны, не имевшей необходимых вещей, и смирно заснул.

Елисей не имел аппетита к питанию и поэтому худел в каждые истекшие сутки.

— А курей ты щупал? — Всю ночь щупал — ни в одной птице нету яйца. Активист сосредоточился, его помощники тоже соответственно задумались: неужели птица — подкулачница?

Прелестна вы, как Ленина завет!

–...Скоро конец всему наступит?
–Социализм, что ль? – не понял человек – Через год. Сегодня только учреждения занимаем.

Прушевский осмотрел пустой район ближайшей природы, и ему жалко стало, что его потерянная подруга и многие нужные люди обязаны жить на этой смертной земле, на которой еще не устроено уюта.

Он видел в жизни, что глупые и несчастные добрее умных и более способны изменить свою жизнь к свободе и счастью. Втайне ото всех Пашинцев верил, что рабочие и крестьяне, конечно, глупее ученых буржуев, но зато они душевнее, и отсюда их отличная судьба.