Дожить до рассвета

Не, мабыць, смерць нічога не вырашае і нічога не растлумачвае. Смерць — гэта капітуляцыя, яна не можа нічога. Толькі жыццё дае людзям пэўныя магчымасці, якія здзяйсняюцца імі або прападаюць марна; толькі жыццё можа процістаяць злу і несправядлівасці. Смерць не можа нічога. Нават у дачыненні да сябе самой яна круглы абсалютны нуль.

- Прости, брат!

• Пошёл к чёрту! - коротко бросил Сотников.

А он, дурак, всё боялся погибнуть в бою. Теперь такая гибуль с оружием в руках казалась ему недостижимой роскошью, и он почти завидовал тысячас тех счастливцев, которые нашли свой честный конец на фронте великой войны.

Нет, на гибель он не мог согласиться, ни за что он не примет в покорности смерть - он разнесёт в щепки всю их полицию, голыми руками задушит Портнова и того Стася. Пусть только подступять к нему...

Скорпион должен жалить, иначе какой же он скорпион? Очевидно, для того и позаталкивали их в одну камеру. Камеру смертников.

Вместо ответа в углу вдруг послышался всхлип, за которым последовал сдавленный, болезненный плач. Он был коротеньким, но столько неподдельного детского отчаяния выплеснулось с ним, что всем в этой камере сделалось не по себе.

Что ж, беда пока миновала его, настигнув другого, и это, как всегда на войне, вопреки всему успокаивало. Будто тем самым давало ему дополнительные шансы выжить.

Странным это было и противным - думать о скорой смерти товарища. Но иначе не получалось. В его смерти он видел единственный для себя выход из этой западни.

Но он шёл на эту игру, чтобы выиграть себе жизнь - разве этого недостаточно для самой, пусть даже отчаянной, игры?

- Звери!

• Тихо вы! - сказал Рыбак. - Услышат.
• Пусть слышат. Чего уж бояться...