Бремя белого человека

Мы так жадно мечтали! Из городов, задыхающихся от людей,
Нас, изжаждавшихся, звал горизонт,
обещая сотни путей.

Мы видели их, мы слышали их,
пути на краю земли,
И вела нас Сила превыше земных,
и иначе мы не могли.

Как олень убегает от стада прочь,
не разбирая пути,
Уходили мы, веря, как дети,
в то, что сумеем дойти.

Убывала еда, убегала вода,
но жизнь убивала быстрей,
Мы ложились, и нас баюкала смерть,
как баюкает ночь детей.

Безумных душ полуночный надлом:
В каюте духота, а за стеклом
Так глубина прохладна, что наутро
Незанятое место за столом.

На этих белых палубах жесток,
Под тентами, порядок твой, Восток:
Любовь, рожденья, слезы, смех, разлука
И Смерть как разрешающий итог.

На кипящую душу Черт подул и поставил остыть слегка:
- Неужели свой уголь потрачу я на этого дурака?
Гроша не стоит шутка твоя, и нелепы твои дела! Я не стану своих джентльменов будить, охраняющих вертела.

- Я любил одну женщину, - он сказал, - от нее пошла вся беда,
Она бы вам рассказала все, если вызвать ее сюда.
- Что ты вкушал запретный плод -
прекрасная черта,
Но только здесь не Берклей-сквер, но Адские Врата.
Хоть мы и свистнули ее и она пришла, любя,
Но каждый за грех, совершенный вдвоем, отвечает сам за себя.

Среди высоких, ясных звезд не место болтовне. О, не тому, кто у друзей взял речи напрокат
И в долг у ближних все дела, от Бога ждать наград. Ступай, ступай к Владыке Зла, ты мраку обречен, Да будет вера в Берклей-сквер с тобою, Томлинсон!