Runaway Horses

Буддизм признает субъект круговорота человеческого существования, но не признавал субъект равновесия вечного постоянства.

Он уверовал в то, что испытать потрясение для него так же невозможно, как подхватить сифилис.

Слёзы - опасное оружие. Если, конечно, их появление не связано с ослаблением рассудка.

Старость - это когда невозможно следовать собственным душевным порывам.

... ирония взаимоотношений истории и человеческой воли состоит в том, что люди, обладающие волей, неизбежно терпят крах, "причастность" к истории может быть только невольной, она подобна взаимодействию единственной сверкающей, чудесной частицы.

Жить в мире, осененном великой мудростью, и ничего не делать - вот главное преступление.

Были заметны лишь блестящие кроны криптомерий, слившиеся в зелёную корону вокруг меланхоличного озерца вечернего неба.

Те, кто встречает человека, пораженного болезнью романтика, не может уважать мир, в котором основой профессии служит разум.

"чтобы понять историю, необходимо тщательно изучать сложные, противоречащие друг другу частности, которые и создают то или иное время, и по ним определять суть целого, исследовать элементы, сообщающие частностям их особенности, и подвергать их общему, взвешенному анализу."

Бывает так, что, когда душа уже ушла в „великую пустоту”, телесная смерть не разрушает человека. А потому не стоит бояться смерти тела, нужно бояться смерти души. Если знать, что душа бессмертна, то нам в этом мире бояться нечего. Правда придает решимости. Эта решимость непоколебима. Ее следует назвать знанием судьбы.

Мечты придают людям в известной степени неопрятный вид. Они в глазах моралистов выглядят так, будто у них грязный воротник, помялась на спине одежда, вытянулись на коленях брюки.

Если просто взывать к небу и земле, они никогда не встретятся. Чтобы соединить их, необходим решительный поступок, основанный на чистых помыслах. Надо пожертвовать своей жизнью, не думая при этом ни о собственной выгоде, ни о потерях. Для этого человек должен превратиться в дракона и поднять смерч, разорвать темные, нависшие облака и воспарить в лазурь неба.

Он постоянно думал о смерти, и эти мысли, казалось, сделали его прозрачным, подняли над землей, удалили от людей, в чем-то даже ослабили его враждебность и ненависть к делам, творящимся в этом мире. Этого Исао боялся. Может быть, сырость тюремных стен, кровавые пятна, вонь мочи опять сделают его непримиримым. Может быть, тюрьма ему необходима?

the melancholy of the flesh

If we look on idly, heaven and earth will never be joined. To join heaven and earth, some decisive deed of purity is necessary. To accomplish so resolute an action, you have to stake your life, giving no thought to personal gain or loss.

The law is an accumulation of tireless attempts to block a man’s desire to change life into an instant of poetry.

Isao had made his way to a higher degree of purity, to a nobler level of tragedy.