Рождественские стихи русских поэтов

Чудесный сборник стихотворений поэтов-классиков для создания или поднятия рождественского настроения. Весьма сложно давать оценку сборнику стихотворений, однако можно решительно сказать, что все стихи читаются с легкостью, на одном дыхании. Все образы, создаваемые известными поэтами такие красочные, и кажется даже, весьма ощутимые. Поэзия, это конечно, не моё, и у меня не так много поэтов, которых можно причислить к списку "любимых", но что порадовало, так это то, что я встретила их стихотворения в этой книге, в частности стихотворения И. Бродского и А. Блока. Маленьким сюрпризом оказалось даже одно стихотворение Ф.Достоевского.

Книга особенно хороша будет для тех, кто любит и ценит поэзию, и несомненно для тех, кто с особым трепетом относится к рождественским праздникам.

Передо мной лежит сборник рождественских стихов. Лежит "лицом" вниз - прочитанный. Душа заметена снегом, где-то вдали звонят колокола. Мысли ходят благоговейно - на цыпочках. Рифмы - хитрые и не очень - многое мне рассказали о Боге и о человеке.

Приведите сто туристов в "Русский музей", поставьте перед одной заранее выбранной картиной, а потом расспросите о том, что они увидели. Нет, вы не получите сто неповторимых описаний - основное будет общим у всех. Неповторимость вовсе не требуется, вы получите нечто куда более ценное - выслушав всю сотню, вы определите главное, в чем сходятся все (или почти все), а за пределами этого главного сможете наблюдать гору самоцветов - россыпь уникальных деталей, акцентов и интерпретаций. Эти самоцветы распахнут двери в человеческую душу.

Поэты нескольких веков (вероятно, всех) устремляли свои взоры сквозь пелену лет на чудесное событие Рождества. Важно, что в отличие от вашей сотни, поэты не наблюдали то, о чем решились заговорить, воочию - они руководствовались текстами Писания (весьма лаконичными) и силой своего воображения, которое в случае с поэзией, сами понимаете, представляет собой нечто особенное. Мастера слога - от безымянных составителей колядок до мейнстримного Бродского - оставили нам тексты своего видения Рождества Христова. Тексты эти по большому счету говорят об одном и том же - но как говорят! Это "как" распахивает перед читателем целую вселенную символов, взглядов, трактовок и тайн. И каждая тайна переливается двумя сторонами - человеческой и Божественной.

Проследите, как распределяются в зависимости от автора и текста акценты - один поэт пишет об Иосифе, другой - о волхвах, третий - о пастухах, четвертый - о зверях, согревавших Христа дыханием, пятый в главные герои берет звезду, приведшую к яслям. В зависимости от центральной фигуры стихотворения мы можем делать выводы о взгляде творца, написавшего именно так, а не иначе. Загадочные волхвы и не менее загадочные пастухи загадочны по-разному, а значит, по-разному и интересны. Это человеческая сторона акцента как критерия - "скажи мне, что тебе интересно, и я скажу, кто ты". Божественная заключается в том, что смещение (и перемещение) акцентов позволяет читателю охватить своим вниманием Событие во всей его полноте (сказано для красного словца, так как всей полноты мы, конечно же, постигнуть не в состоянии) - мы входим на территорию Чуда и остаемся на ней жить, путешествуя по пескам вместе с волхвами, трепеща перед Ангелом вместе с пастухами, благоговейно преклоняясь, обдаваемые теплом воловьего тела. Мы получаем удивительную возможность смотреть сотнями зорких взглядов - ОДНОВРЕМЕННО. Говорю "одновременно" потому, что по прочтении в голове - в душе - складывается многомерная сверхъобемная картина, неохватная даже для нас самих, в пространстве которой мы непостижимым образом можем перемещаться, застывать и оставаться. Это что касается акцентов и точек отсчета.

Не менее показательна манера повествования. Традиционно рождественское стихотворение рассказывается будто бы детям - ликуя, непосредственно и по-хорошему просто. Человек искренне радуется пришествию в мир Христа, и перед лицом такого события многие позволяют себе быть простыми - не гнаться за витиеватостью слога, вообще не уделять чрезмерного внимания форме, положившись лишь на передачу своей радости. И в итоге мы получаем прекрасные жемчужины, простые по форме, однозначные по содержанию, но при этом проникнутые столь искренними эмоциями, что читателя буквально подбрасывает в воздух. Такие стихи понятны детям и взрослым, которые не забыли о том, что когда-то были детьми, они взывают к самым глубинным сердечным переживаниям и, если найдут отклик, действуют на воспринимающего с удивительной силой. С другой стороны мы видим стихи того же Бродского или Пастернака, которые представляют собой сложные аллегорические конструкции, в чем-то уступают упомянутым выше в плане "детскости", но при этом держатся на несколько шагов впереди в плане эстетического восприятия - восприятия самостоятельного произведения искусства. Здесь свет внутренних переживаний явлен менее ярко, но преломляется о большее количество зеркал. Божественная сторона этого наблюдения в том, что Рождество предстает перед нами удивительно многогранным - и на языке сердца, и на языке ума разговор о Нем может быть прекрасен. Этот вывод отсылает нас к теме универсальности Православия вообще - в нем есть, где разгуляться и сердцу, и уму - и малому ребенку, и убеленному сединами академику не просто есть место в Церкви - Церковь дает им возможность насытить свои индивидуальные душевные и интеллектуальные потребности, столь, казалось бы не схожие. Простецы с душою мудрой, мудрецы с душой простой - никто из них не уйдет не обрадованным от чудесного Источника жизни. И это, конечно, удивительно.

Еще одним выводом может быть нехитрое примечание - встречаясь с Чудом, каждый остается собой. В принципе, было бы неразумно ожидать от Бродского стихов в стиле Берестова, а от Берестова - напротив - сентенций, скажем, Цветаевой. Лермонтов говорит о Христе по-лермонтовски, Толстой по-толстовски, Льдов по-льдовски и так далее. Кому-то это покажется очевидным, но я вижу нечто особенное в том, что у нас есть возможность говорить о Чудесах на своем, неповторимом языке. Здесь мы видим торжественную роль человека, которому дано высокое право пересказывать - по-своему. И если человек меняется при прикосновении к Чудесному, он меняется по-своему, не так, как другие, расцветает индивидуально. В чем мы тоже видим особый Божественный промысел.

Очень занятно определить также атмосферу, пронизывающую стихотворение. Для одних авторов Рождество гремит трубами, переливается сотнями голосов - заветную пещеру обступают сонмы посетителей, стучат поклажей верблюды, блеют пастушьи стада, звенят звезды. Несмотря на ночь, весь мир бодрствует - звучит чудесная музыка, доносится пение. Для других Рождество окутано тишиной, мир предстает колыбелью, в которой ни один звук не переступает границу тональности - все затаило дыхание, застыло, не решаясь взмахнуть веками - боясь разбудить Дитя. Вселенная сжимается, припадает к яслям и внемлет благоговейно, не дыша. Волхвы, пастухи, звери и птицы шагают неслышно, как-то издалека. И здесь тоже - чудо, потому что Рождество вобрало в себя два образа - бытия ликующего и звенящего и бытия, онемевшего от благоговения. Как это возможно, Бог знает. Вспоминаем Честертона, который одним из доказательств истинности Христианства видел именно сочетание в нем противоположных крайностей.

Рождественская поэзия являет собой слепок самой жизни в ее столкновении обыденного и чудесного, реального и сверхъестесвенного, детства и древности, времени и вечности, радости и горя. Великое, грандиозное, непостижимое Событие, случившееся две тысячи лет назад, всколыхнуло всю конструкцию мироздания в обе стороны - от начала времен до их конца. Чуткие души поэтов, лишившиеся почвы под ногами, поют нам свои песни, прозревая пламенеющим существом тайны бытия. Страницы вздрагивают под дуновением ветра, и в их шелесте слышится эхо неземной музыки. Слышится приглушенный шепот пастухов, причудливая вязь незнакомого восточного языка, дыхание вола и осла. И эти еле различимые звуки оглушают нас сегодняшних, обставленных айфонами и моноблоками. Сердце рвется из груди, руки холодеют, взгляд застилает пелена.

Возникает резонный вопрос: если столь удивительны рассказы о Чуде, каково Оно само?

Казалось бы, легко писать рецензии на сборник: процитируй кусочек, расскажи свой любимый стих и всё готово, но нет.
Под одной обложкой собрано много историй. Все они на одну тему – рождество, но несут разную нагрузку. Например, есть про ёлку в лазарете, классические библейские мотивы.
Можно долго рассуждать о ценности произведений или необходимости таких сборников, но мне такие высокие материи не дано понять. Сложно сказать, что мне хоть что-то понравилось.
Давно заметила, что, если тексты песен я вполне себе воспринимаю, а вот с поэтами всё намного сложнее.
Если вам нужно для какого-то концерта или праздника найти тематическое стихотворение – сборник будет лучшим решением, как и новогодним подарком. Однако это для тех, кто ценит и понимает данные формы произведений.
Для себя же еще раз отмечу, что мне такое дарить не надо. Совсем.

Какие стихи я люблю? Те, чья красота наводит на размышления.
Какие стихи есть в этой антологии? Меньше десятка тех, чья красота наводит на размышления, и бесконечное множество стихов «под копирку». Внимание, краткий пересказ в исполнении Чада. Ёлка, табуретка, аплодисменты. Начинаю:

«Исуса Христа рожденье
ангел Мария Иосиф
младенец пещера звезда
пустыня молитва волхвы
ёлка дары восхваленье
Отцовское благословенье
и снова младенец
и снова звезда
вдали - огни Вифлеема
за гранью - Иродов трон
грядет Второе рожденье
и Судного дня решенье
тоже где-то грядет»

Вот и сказочке конец, а кто слушал молодец. Ну, и где мои аплодисменты?
Жаль только, что в стишок не влезло всякое разное, изредка встречавшееся в книге. Не к ночи помянуты будут: гробы, замерзающие детки, вскормленники мрака, вражьи пропеллеры, подарки Старому ребенку, огромная грудь матери, желтый пар из воловьих ноздрей, небо словно вымя, звезды как сосцы. Да я сегодня просто в ударе! Хмм-м-м, так о чем бишь я?

Ах да, о содержании антологии «Рождественских стихов русских поэтов». Есть в сборнике и русские, и те, кто лишь писал на русском, и поэты, и поэтессы, и парочка архиепископов. Собрались под одной обложкой католики, православные, иудеи. Может, еще кто приблудился, паспорта не проверял. Стихи, в основном, 19-20 веков. Даже в тематике есть вариации: тут вам и Рождество, и Новый год, и старый Новый год, и Сретенье, и Благовещение, и общий восторг по благостному поводу.
У меня есть три идеи, для чего предназначалась книга. Первое - служить источником стихов и идей для оригинальных поздравлений. Второе - служить источником вдохновения для собственных стихотворных потуг, ежели к ним принудят. Или плагиата, если совсем припрет. Третье - расширить горизонты. И горизонты расширяются! Причем настолько, что сразу хочется послать к черту все межконфесийные разногласия, ведь мы все суть одно - рабы Божие, в горе и радости, пока смерть не разлучит нас.
Еще минутка аналитики. Больше всего стихов у Бродского. Аж тринадцать. Остальные такого внимания не заслужили - или плохо старались. Кроме Неизвестного Автора - у того одиннадцать. Самые красивые, на мой вкус, стихотворения у Ахмадулиной, Блока, два у Бродского, внезапно — Достоевского, некоего Кленовского, того самого Набокова, некоего Солодовникова. Итого восемь.

А еще здесь много снега, вьюг, метелей. Особенно мне понравилась метель в пустыне и заметаемая снегом пещера. Настолько понравилась, что я выглянул в окно. И вот, я смотрю на бесснежную январскую улицу, улица смотрит на меня. Вспышка. Искра. Безумие. Безумие, как-никак, что до апрельских вьюг уже рукой подать.

Были и другие перлы, которые я выпишу в тетрадку, чтобы заучить. Из них со временем получатся прекрасные и незабываемые тосты для рождественских праздников.

«лежал Младенец, и дары лежали» (и мы полежим)

«каждой вещи
возвращена существенность: где камень
воистину есть камень, в очаге
огонь - воистину огонь, в бадье
вода - воистину вода» (а стихи - воистину стихи)

«велика вина его перед зверем,
пред домашней тварью особливо» (одобряю! знай, человече, свое место)

«видеть все -
предлог, чтобы не видеть, слышать все -
предлог, чтобы не слышать» (умные люди делятся мудростью)

«все мы - яблоки и вишни
голубого сада.
все мы - гроздья винограда
золотого лета,
до кончины всем нам хватит
и тепла и света!» (а вот и оптимизм подвезли)

«как близок Бог. едва
достанет места преклонить колени» (произносить с восхищением или иронией)

«представь, чиркнув спичкой, тот вечер в пещере,
используй, чтоб холод почувствовать, щели
в полу, чтоб почувствовать голод - посуду,
а что до пустыни, пустыня повсюду» (от создателя «не выходи из комнаты, не совершай ошибку»)

«привыкай, сынок, к пустыне» (Бродский плохого не посоветует)

«пусть палец мой звездой сияет Вифлеема» (боюсь представить)

«не сладкий глас, а ярый крик
прорежет темную утробу:
слепой зародыш не привык,
что путь его подобен гробу» (человек должен помнить о своем происхождении)

«и мандаринками и бором
в гостиной пахнет голубой» (мандаринки! 99 лет на рождественском рынке! мы просто обязаны за них выпить)

«заветное сбылось. я одинок» (вот кто знает толк в рождественских развлеченьях)

Но вот это - мое любимое (если вы понимаете, о чем я):
«и каждый из январских дней
чуть-чуть, но прежнего длинней.
и так пригоден для пиров
и встреч - любой из вечеров»

За такое дело надо выпить. И не абы что, а напиток, навеянный этой книгой, - коктейль «Рождественские стихи русских авторов». Берем можжевеловую водку, в народе известную как джин, и смешиваем с хвойной водкой - ароматной настойкой на молодых побегах ели (рецепт в личку). В конце концов, какой русский поэт без водки, какое Рождество без ёлки? Ах да, и мандаринок. Так что бросаем в бокал замороженную дольку мандарина - к тому же будет чем закусить. Сверху кладем ложечку с кубиком сахара, поливаем сахар водкой и поджигаем. Зимние праздники непременно дожны быть с огоньком! А уж какие после этого стихи пойдут - закачаешься.
Что ж, друзья, давайте выпьем за январские вечера!

Поэзия пропитанная волшебством рождества и религией. Легенды из Библии и много других познавательных и увлекательных произведений.

Я очень люблю поэзию и этот сборник, для меня, как вкусный кусочек от пирога. Мне очень понравилось и после прочтения даже было вдохновение прочитать Библию, но не такое огромное, чтобы я это осуществила. Он, сборник, продлевает чувство праздника и чудес.

Сложно рассказывать о сборниках, особенно связанных с поэзией. Все стихи быстро и легко читаются, оставляют различные эмоции и погружают в сказку снега. Чем дольше ты читаешь эту книгу, тем больше ты уходишь из реальности. Все авторы достойные и хорошие поэты. Казало прошёл лишь миг, а ты уже и забыл сколько времени на часах. Явно это не оригинально и здесь много пересказов из Библии и религии, но всё таки этот сборник подходит для семейного чтения. Здесь есть как увлекательные стихи для детей, так и познавательные для взрослых.

Книге я поставила 3,5/5. А вы любите стихи? Как относитесь к сборникам таких произведений?

Удачного чтения!

Название книг полностью отражает его содержание. Рождественские рассказы разных авторов, разных лет, но все о теплом, чудесном, светлом празднике - Рождестве. По-крайней мере раньше оно таким было. Рождество сейчас утратило главенствующие позиции, уступив лидерство празднованию Нового года. Хотя определенные традиции перекочевали из одного праздника в другой.
Сборник состоит как из рассказов всемирно известных авторов, таких как Достоевский, Чехов, Куприн, Солженицын, так и из произведений малоизвестных, для меня, авторов. Практически в каждом рассказе речь идет о рождественском чуде, о доброте, об умении прощать. Главными персонажами в большинстве произведений являются дети, которые на всю жизнь запоминают огромную украшенную ёлку, подарки, кутью, восхождение рождественской звезды и лютые рождественский морозы. Лишь в одном рассказе в конце умер маленький мальчик. Он бродил по улицам Петербурга, забрался в какой-то двор, там уснул и умер. Это сюжет рассказа Достоевского "Мальчик у Христа на ёлке". Во всех остальных рассказах все более позитивно.
Мне очень понравился рассказ Евгения Поселянина "Николка", о том, как для того, чтобы отбиться от стаи волков, преследующих сани с семейством, мачеха сбросила им своего пасынка Николку. Но его, конечно же, спасло рождественское чудо. Возникает вопрос, что действительно необходимо было сделать в такой ситуации, ведь если никто из семьи бы не прыгнул, волки загрызли бы всех.
Все писатели, чьи рождественские рассказы были написаны и опубликованы в годы советской власти, были эмигрантами. Больше всех не повезло Василию Никифорову-Волгину. Он опубликовал свои рассказы "Заутреня святителей под Новый год" и "Серебряная метель" в 1937 году в Таллине. В 1940 году в Эстонии была установлена советская власть, а в 1941 его уже расстреляли.

Сборник стихов про Рождество. Не советую читать тем, кто хочет поймать Новогоднее настроение. Здесь этого нет. Все стихи (почти все) религиозной направленности. Есть более-менее праздничные, но их мало. Советую читать выборочно, а не весь сборник целиком. Я читала по порядку - авторы по алфавиту. До Блока и Бродского еле добралась. Сборник открывает "белый" стих, он поэтичен на слух (в дальнейшем будут попадаться "белые" стихи других авторов менее поэтичные, а этот еще ничего), который вполне может отвратить от чтения данного сборника. Ну, и попадаются стихи, больше похожие на молитвы. Их вообще очень трудно читать и воспринимать.