Джулиан подарил ей книгу.
Как в прошлом и позапрошлом году, и как на каждый праздник между днями рождения его сестры. Его так называемым подаркам уже пришлось выделить целую полку. Некоторые были подарены от души, другие из желания освободить место в библиотеке, которую он ошибочно называл своей спальней

— Джулиан, твои шутки становятся все лучше и лучше. Ты наконец-то нашел самоучитель по юмору?

«К черту этикет! Это мое!»

«Не стоит испытывать ее терпение, не то все кончится тем, что я буду драить пол, улыбаясь до боли в скулах».

— Леди не подобает говорить с сарказмом.
«Вот только все дамы, которых я встречала, отлично в нем разбираются, включая вас. Если вас вообще можно назвать леди».

Девушка мысленно пожелала принцу смерти, просто чтобы поглядеть, что случится дальше. У него не было братьев, а кузены Калоры были слишком слабыми, если верить урокам Джессамины.

Нет большего наказания, чем память.

Ее ручка порхала по страницам подарка, проливая чернила, как нож — кровь.

«Сара была моей лучшей подругой. Она была единственным, что принадлежало мне всецело».

«Никто на мне не женится, по крайней мере, никто, кто мог бы мне понравиться».

«Мы одинаковые, — подумала она. — Оба ищем что-то, что послужит нам якорем. Оба одиноки среди толпы».

Джулиан подарил ей книгу.
...
Его так называемым подаркам уже пришлось выделить целую полку. Некоторые были подарены от души, другие из желания освободить место в библиотеке, которую он ошибочно называл своей спальней.

«Мне никогда не покинуть этот дом, — писала девушка. — Эти позолоченные стены станут моей могилой».

«Мы, может, и аристократы, но этот человек мог бы купить всё наше поместье, если бы захотел».

Прислуга ходила в униформе, окрашенной в цвета дома, которому они служили. Их движения были решительными, взгляд направлен строго вперед. Они спешно выполняли приказы и бежали по своим делам.
«По крайней мере, у них есть цель, — подумала Кориана. — А у меня — нет».

«Дядя умер, — писала она. — И я, почему-то, ему завидую».

«Ее одежда говорит сама за себя, — подумала Кориана. — Как глупо! Все эти пляски перед придворными обернутся лишь очередным позором и крахом дома Якосов. Зачем откладывать неминуемое? Зачем играть в игры, в которых мы — никому не соперники?»

«Он спрашивает лишь то, о чем уже знает».

Он — принц, будущий король. А она — никто, жалкое подобие серебряной дочери из Верховного дома.

«Я даже скучаю по нему, — писала Кориана. — По пыли, по заросшим садам, по пустоте и тишине. По множеству уголков, которые принадлежали только мне, где я могла спрятаться от отца, Джессамины и даже Джулиана».