Большое зло и мелкие пакости

Никоненко вместо лихого и придурковатого принял вид всезнайский и умный, за что и получил по шее.
Все правильно.
Так говорил опыт, и к нему стоило прислушаться. Но все, что было в Игоре Никоненко мальчишеского, азартного, школьного, оскорбленно сопротивлялось, задирало гордую башку, помахивало гривой — он прав, и в этом все дело!

Для меня есть только один человек. Ты. Все остальные для кого-то другого.

...министр какой-то чудной — за руль норовит сам сесть, охрану все время по домам отправляет. Никакого уважения к статусу.

...слухи, которые бродят от водителей к охранникам и обратно, гораздо вернее, чем те, которые бродят от Чубайса с Вяхиревым к Сванидзе с Киселевым...

В десятом классе любовь — это адреналин, гормоны и обязательный разлад с окружающим миром. Нет, не так: гормоны, адреналин и разлад, вот как.

«у них, у государственных мужей — и жен! — все по-другому.
Они вечно озабочены чем-то, не имеющим к ним касательства. От этого и страна живет так хорошо. Весело живет, с огоньком, с молодецким посвистом — только ближайшие европейские соседи, не привыкшие к “государственному” размаху, поеживаются. Но это они от малодушия.»

«Кто сказал, что мужчины и женщины произошли от одной и той же обезьяны? Обезьяна, от которой произошли женщины, уж точно была откуда-нибудь с Плутона. Мужики, ясное дело, начались от простых земных парней-орангутанов.»

«Весь его многолетний милицейский опыт говорил, что обижаться никак нельзя, недаром на стене в кабинете у Дятлова висит популярный нынче плакатик о том, что “подчиненный перед начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство”.»

«Это меня бабушка приучила читать. Я в детский сад не ходил по слабости здоровья, а сидел дома с бабушкой. Мы с ней валялись на диване и читали все подряд.»