Хвороба, як метафора. СНІД та його метафори

чахоточная внешность приобрела привлекательность после того, как её стали считать отличительным свойством, знаком благородного происхождения

романтизирование туберкулеза - это первый
распространённый пример очень современного занятия, «конструирования» личности как образа

рак, способный поразить практически любой орган, это болезнь тела. не неся никакого «духовного» смысла, рак означает только то, что тело, к прискорбию, это только тело

всякая болезнь, если она таинственна и порождает страх, всегда будет восприниматься как заразная, пусть не в буквальном, но в нравственном смысле

Депрессия – это меланхолия, лишенная очарования, ее странной живости, ее порывов.

Ракофобия научила нас бояться загрязнения окружающей среды; ныне же нам приходится бояться загрязнения людей - так подсказывает сопряженная со СПИДом тревога.

Секс больше не замыкает партнеров друг на друге, разве что на короткое время. Теперь это дело не только двоих, а цепочка, цепочка болезней из прошлого.

На медицину принято было смотреть как на военную кампанию, ведущую от победы к победе и уже близкую к завершающей фазе. С появление новой эпидемической болезни, притом что уже несколько десятилетий уверенно считалось, что подобные бедствия навсегда ушли в прошлое, статус медицины неизбежно изменился. С пришествием СПИДа стало ясно, что инфекционные заболевания далеко не побеждены и их перечень далеко не закрыт.

Сексуальность как развлечение, как рискованное предприятие - лишь в малой степени изобретение гомосексуальной культуры. Это продукт культуры капитализма, получивший также гарантию от медицины. Пришествие СПИДа изменило такое положение вещей, изменило безвозвратно. Теперь люди, привыкшие к удовольствиям, слышат совершенно другие дополнительные посылы, и все чаще их привлекают программы по управлению собой и выработке самодисциплины (диеты, гимнастики).