Анархия non stop

Утопия — мать Революции. А идеология — это вторая мать. Отца у них нет, ибо Революция — дитя нестандартного брака, она — плод феминистичного и одновременно мифического соития.

Когда пылает ваш дом, у вас есть две возможности — бежать из дома или сгореть вместе с ним, но большинство людей, известных мне, пытаются убежать из огня, оставаясь в доме. Их «жизнь» есть отчаянное метание по огненным комнатам в надежде убежать не убегая. Они хотят остаться, но не погибнуть.

Я выдвинул ящик стола. Там лежат Библия и пистолет. Такие похожие.

Жизнь есть форма тестирования.

— Каков же сюжет? — спросила Рене.
— Он любит блондинку, — ответил японец, — любит так, что убивает ее и съедает.

Революционер стремится не к постреволюционному, а именно к революционному состоянию.

Освобождающее искусство холодное, острое и зеркальное, как штык. Но главное в освобождающем искусстве: оно направленное, готовое к поражению цели, а не к рыночной инновации. Неизбежная в наступающем веке планетарная гражданская война требует от искусства стать опасным, а по-настоящему опасным оно становится, когда автор осознает встречу, пересечение радикального арта с антисистемной политикой.

Уместно требовать отделения религии от церкви вместо прежнего, близорукого требования отделения церкви от государства.

Впрочем, если верить рекламе «марса», католичество пока проигрывает бодрящему шоколаду.

партизан-одиночка закончит банальным стандартным безумием, которое есть отнюдь не освобождение, но простая проекция конфликта с социумом на индивидуальный уровень