— Грохотун, скажи что-нибудь доброе! — сонно попросила Лависса, давно переставшая бояться великана.
Рогатый отложил свою инструкцию и напряженно задумался: слышно было как щелкают его мыслящие реле, а потом сказал:
— Сейчас в ухо дам!
— Грохо-отун! Не вредничай! — поморщилась девочка. — Я же просила сказать что-нибудь доброе и приятное!
Рогатый робот снова с усилием защелкал мыслящими реле и, вдруг добродушно хмыкнув, произнес:
— Ну не боись, не дам в ухо! И в глаз тоже не дам!
Лависса засмеялась и свернулась калачиком под теплым пледом.
— Эй, девочонка, не перегружай нам робота! Ему вредно много думать! Слышала, как у него реле трещали? — сказал попугай, высовывая голову из-под крыла.

— Начинай, только разгоняйся постепенно и избегай перегрузок: на борту дети, — объявил Баюн, молчавший всё это время.
— Согласно судовому журналу на борту рыба, — возразил навигатор.
— Так измени записи в журнале! — потребовал робот-нянька.
— Будет сделано, — ответил навигатор и надолго озадаченно замолчал.
— Кажется, ты поставил его в тупик, — улыбнулся Андрей. — Представляю себе, что он сейчас напишет: на борту десять тонн свежемороженных мальчиков и еще три тонны девочек в консервных банках.
— Язык у тебя без привязи. Рот до ушей, хоть завязочки пришей, — недовольно проскрипел Баюн.